Опять начнется суматоха. Хватит ли у нее сил?
Вивасия смотрит на детей и понимает, что справится.
– Я могу приготовить что-нибудь на ужин. Тебе нужно поесть. – Роб мнется и этим только сильнее раздражает ее.
Вивасия качает головой:
– Со мной все хорошо. Мне нужно только побыть в покое. – Она сглатывает и через силу смотрит в глаза Робу. – День и правда выдался очень длинный.
Роб не возражает, хотя вполне мог бы, а просто машет рукой детям, бросает им: «Пока» – и возвращается в дом.
Вивасия проходит за ним на кухню, останавливается посредине, откуда можно приглядывать за детьми и следить, как Роб уходит.
Открыв дверь, он задерживается:
– Сочувствую тебе из-за мужа.
– Спасибо. – Она шумно вздыхает.
Дверь за Робом закрывается.
Вивасия снова пересекает кухню, бросается в дальний угол двора, теперь уже глядя не на детей, а на соседний дом в ожидании… чего? Что Роб выйдет на балкон с телефоном и позвонит в полицию? Подтверждения, что он не вернулся к себе, а крадучись идет по улице, чтобы поговорить с полицейскими, которые еще остаются у колодца Девы?
Она замечает, что крепко сжала кулаки, только тогда, когда немеют костяшки пальцев.
Как же она ненавидит это – зависеть от кого-нибудь, доверять кому-то. Даже знакомым вроде Рут, Айрис или даже Джеки, а тем более чужаку, у которого что угодно может быть на уме.
Вивасия садится на ступени террасы и опускает голову на руки.
Роб уедет. Он сам так сказал, когда она спросила его об этом. «Вероятно», – ответил он. Еще не наступит завтра, а его уже здесь не будет. Переезд в лунном свете среди ночи. Почему нет? Он тут не живет, а просто заглянул проездом, чтобы передохнуть в на вид приятной и мирной обстановке.
Ни на что такое Роб не подписывался.
И дурак же он будет, если останется.
Позже раздается стук в дверь.
В голове у Вивасии барабанной дробью проносится ворох мыслей:
«Полиция».
«Роб».
«Кто-то из поселка, видевший детей».
«Настоящие родители малышей пришли заявить свои права».
Роза и Даллас сидят на диване. По телевизору, мелькая, идет какое-то детское шоу – яркое, живое и шумное. Девочка и мальчик смотрят на экран пустыми глазами.
– Оставайтесь здесь, – распоряжается Вивасия и мчится в прихожую.
Снова пошел дождь. На крыльце стоит Портия.
Она торопливо вступает в дом и притягивает Вивасию к себе.
– Мне так жаль, дорогая, – бормочет ей в ухо. – Я очень сочувствую твоей утрате.
Вивасия высвобождается из рук гостьи и говорит:
– Спасибо. Это… Это шок.
– В такое время ты не должна оставаться одна, – раздается голос из-за спины Портии, и появляется Эстер Гоулд.
Она поднимается на крыльцо и останавливается в дверном проеме.
– Ох… – Вивасия поражена.
Женщины сочувствуют ей по-соседски. В прежние времена именно так поступили бы Рут, Айрис или Серафина Бестилл, если бы бабушка Вивасии Кей получила какие-нибудь плохие новости.
Так они сделали, когда умер Стивен, муж Кей; соседи собрались вокруг нее, принесли еду, поддержали.
Вивасия не рассчитывала, что кто-нибудь проявит такое внимание к ней.
«Они бы не стали, если бы знали правду. И вообще, они здесь скорее для того, чтобы потом посплетничать». – Мысль внезапна и неприятна.
Вивасия пытается вернуться к реальности и сосредоточиться на том, что говорят стоящие перед ней женщины.
– …Не нужно оставаться одной. Вечера – самое худшее время для одиночества. – Эстер говорит своим обычным строгим и авторитарным тоном. – Мы посидим с тобой, поболтаем. Да.
Это не вопрос, не предложение, запоздало понимает Вивасия. Это план, который уже приводится в исполнение.
– Мы с детьми испекли веганские бананово-ореховые кексики, – продолжает Эстер и сует Вивасии пластиковый контейнер «Tupperware».
Вивасия едва успевает заметить улыбку Портии, прежде чем та ее гасит, после чего взмахивает бутылкой вина и подмигивает:
– Я уверена, у нас будет кое-что и получше.
Вивасия не успевает ответить, а Эстер и Портия, не дожидаясь приглашения, уже направляются к двери в гостиную.
Туда, где сидят и смотрят телевизор дети.
Дети, которых у нее не должно быть.
Документов нигде в доме нет.
Хотя Чарльз в отъезде, Вивасия слышит, как его голос оглашает пространство: «Ты мне не перечь. Никогда не связывайся со мной».
Там, в конверте, были еще деньги, которые она прятала от Чарльза, спасаясь от его расточительства.
Келли так и не появилась, и Вивасия отвела Бриттни в дом к своей матери. Стефани прекрасно приняла девочку, пригласила ее в студию, позволила попробовать поработать на гончарном круге. Бриттни не проявила творческих способностей, но громкий смех Стефани и девичье хихиканье Бриттни согревали сердце.
– Те документы… – начала Вивасия, сидя во дворе перед чименеей[3] Кей с кружкой горячего шоколада в руках. – Я… я куда-то их задевала.
Кей нахмурилась:
– Это на тебя не похоже, дорогая.
У Вивасии запылали щеки. Это и правда на нее не похоже. Она ультраорганизованна. Ей пришлось такой стать, ведь она росла с гипербеспорядочной матерью. Или так, или жить в постоянном бардаке. Битва, которую не выиграть, и с Келли тоже, но тем не менее Вивасия ее вела.
