Вивасия поворачивает голову вправо. Видит стоящую с вытянутыми вперед руками Розу. Даллас, обернувшись на них через плечо, убегает в подлесок.
Вивасия больше не плачет. Паника меняет курс – с утраты на безопасность Далласа.
Она знает, что́ находится за лесом, где скрылся мальчик.
– ДАЛЛАС! – В ее крике больше нет призвука слез. Он первобытный, инстинктивный, материнский.
Вивасия бежит к зарослям, притормаживает рядом с Розой.
– Никуда не уходи, – просит ее. – Оставайся здесь и жди меня.
Задержка продолжалась всего две секунды, а Роб уже промчался мимо них вслед за Далласом под полог деревьев.
– Черт! – Вивасия срывается с места и мчится за ними.
Она выбирает заросшую тропу, которая ведет на восток, раздвигает руками высокую траву. Шипы ежевики колют ей кисти, на коже выступают капельки крови. Она не обращает на это внимания, даже не чувствует.
На эту тропу Вивасия не ступала лет двадцать. Но тут ничего не изменилось, ее забросили, как и мусорную кучу. Однако старая свалка не представляет опасности, в отличие от того места, куда направляются они все.
– Стой! – кричит Вивасия во всю силу легких, какая только осталась у нее после короткой пробежки. – Остановись! Прошу тебя!
Она уже видит открытое пространство за деревьями. Земля под ногами, еще не высохшая, влажная, меняется. Становится более светлой, каменистой, а потом вообще белой как мел.
Край карьера.
И Даллас с Робом движутся прямо к нему.
Карьер огражден, но проволочный забор истерзан непогодой и бесполезен. Сетка местами провисла, местами совсем упала. Вивасия пробегает между столбами ограждения, Роб впереди; тяжелые хлопки рюкзака по его спине глухо отдаются у нее в ушах. Вивасия бежит зигзагом, пытаясь увидеть, что впереди, различить маленькую фигурку Далласа.
Мальчика нигде нет.
Вивасия кричит. Испуганная ее воплем, с нижней ветки дерева взлетает ворона.
Вон он! Вивасия видит Далласа. Мальчик остановился и повернулся к ним. Облегчение, что он больше не бежит, пропитывает ее, но одновременно холодок взбирается вверх по горлу, так как она видит, что малыш не стоит на месте.
Он пятится задом. К карьеру, находясь в каких-то нескольких футах от края. Сорваться оттуда – неминуемая смерть.
Вивасия закрывает рот руками. Что-то подсказывает ей: лучше не кричать, не пугать его.
Она замирает. С губ слетает шепот:
– Даллас…
Даже не шепот. Стон.
Роб, лишенный таких инстинктов, чуть впереди.
– СТОЙ НА МЕСТЕ! – кричит он так громко, что Вивасия вздрагивает.
Роб снова устремляется вперед, к Далласу, и теперь уже кричит Вивасия.
Когда Роб оказывается совсем рядом с мальчиком, Вивасия затаивает дыхание. Она не отрывает глаз от Далласа, который продолжает пятиться задом.
Затем разом происходят три вещи.
Даллас улыбается, показывая все свои маленькие белые зубы.
Делает шаг в сторону, быстрый, точно удар хлыста.
Роб хватает протянутыми руками пустоту. Он упирается каблуками ботинок в землю, вверх взлетают белые клубы меловой пыли. Рюкзак бьет по позвоночнику. Под его весом Роб срывается в пропасть.
Звук бьющихся друг о друга камней, небольшой обвал. Одинокий вскрик. Глухой удар. Тихий всплеск.
Потом ничего, только тишина.
Вивасия на четвереньках, потому как не смеет встать на ноги и глянуть вниз, подбирается к обрыву.
Роб футах в сорока внизу, а то и больше.
Так далеко, что если бы она своими глазами не видела его падения с обрыва, то вообще не догадалась бы, что он там. Она видит пятно светлой ткани – вероятно, это рубашка Роба – и какую-то объемистую штуку, наверное его рюкзак. Картинка перед глазами расплывается, но Вивасия представляет себе искалеченное тело Роба: переломанные руки и ноги торчат в стороны под странными углами. Жуткое воспоминание: Серафина лежит у дороги.
Роб погиб.
На Вивасию падает чья-то тень, она поворачивается вправо. Даллас присел на корточки рядом с ней. Большой палец – во рту, глаза большие, полные слез.
– Даллас… – шепчет Вивасия.
Он глядит на нее, нижняя губа у него дрожит.
Сердце Вивасии ноет от любви к нему. Она отползает от края, раскрывает руки, внутри у нее вспыхивает огонь, когда Даллас припадает к ее груди.
– Все хорошо, – говорит она. – Это был несчастный случай.
Тело мальчика вздрагивает, и Вивасия застывает, не понимая, что происходит.
Неужели Даллас… смеется?
Нет. Он плачет. В течение одного часа ему довелось увидеть две ужасные смерти.
Маленькая рука Далласа пробирается в ее руку и тянет ее.
Вивасия отпускает от себя мальчика, но крепко держит его пальцы в своих, и они вместе отходят от края карьера.
Обратный путь занимает пятнадцать минут. По лицу Вивасии беспрестанно текут слезы. Она торопливо утирает их одной рукой, а второй держит Далласа.
Грудь ее вздрагивает от рыданий, которые она старается подавить.
Она не понимает, это слезы печали или облегчения. Весь этот день стал худшим в ее жизни или, по крайней мере, таким же ужасным, как тот, когда погибли ее мать и бабушка.
Вивасия пытается отыскать в нем что-нибудь позитивное.
Даллас и Роза невредимы. Только это имеет значение.
– Все хорошо. Теперь все будет хорошо, – шепчет она, сама не понимая, себе это говорит или Далласу.
