Роза, опустив голову, сидит там, где Вивасия ее оставила, рядом с забором. Услышав их шаги, она поднимает глаза, прищуривается, видя, что их только двое.
– Произошел ужасный несчастный случай, – говорит Вивасия. – Но твой брат не пострадал. Он в полном порядке, видишь?
Роза смотрит на Далласа.
Вивасия внимательно следит за ней. В глазах девочки вспыхивает нечто похожее на злость. И почти сразу читается смирение или, может быть, разочарование.
Вивасия обнимает их обоих.
– Я никуда не денусь, – шепчет она. – Я буду с вами всегда.
Она выводит детей за забор, окружающий старую свалку, на высшую точку холма, откуда ей хорошо видно, где в полумиле от них заканчивается дорога.
Там она достает из кармана телефон и звонит в полицию. Сбывается сценарий ночного кошмара.
Она бесконечно долго рассказывает инспектору Оле Демоски о том, что произошло. Продолжительные паузы, перерывы на рыдания, сотрясающие тело Вивасии. В какой-то жуткий момент она замолкает, отворачивает голову, уверенная, что ее сейчас вырвет прямо на землю и среди пятен машинного масла появится новое.
Инспектор вызывает подкрепление, направляет часть людей к фургону, других – к карьеру.
Вивасия наблюдает, притихшая, в шоке от того, какой оборот приняли события этого дня.
Два покойника, умершие при совершенно разных обстоятельствах.
Двое детей, оставшихся без родителей.
Вивасия глубоко вздыхает:
– Они спустились с холма, я увидела их позади своего дома. Немного подождала – вдруг они просто отстали от родителей, но маленькая девочка… Роза, она плакала и указывала на холм. – Вивасия замолкает, трет рукой лоб. Ее вдруг пробил пот. – Ни один из них не сказал ни слова, только… Они привели меня сюда. – Она делает паузу, качает головой. – Роб, наверное, гулял. Он появился из ниоткуда.
Их привозят в участок, Роза и Даллас – в соседней комнате.
Появляется врач и, осмотрев их, объявляет, что близнецы относительно здоровы, разве что немного худоваты.
Вивасия при этом испытывает радостный трепет: значит, дети заметно выправились в сравнении с тем, какими были неделю назад, когда она на самом деле нашла их.
Она рассказывает инспектору все, что может, чтобы не навести на себя подозрения. Что мертвая женщина – Келли, что бумажник и одежда в фургоне принадлежали Чарльзу. Что, увидев свою мертвую мать, Даллас бросился бежать, Роб погнался за ним. Дальше произошел трагический несчастный случай.
Ола Демоски откидывается на спинку стула и смотрит на Вивасию так пристально, что та начинает невольно нервничать.
– Чарльз запер ее… Запер их внутри и не вернулся. – Вивасия ощущает слезы на лице. Она кивает, подыскивает нужные слова. – Я… я бы хотела присматривать за ними. Пока что, – наконец говорит она.
И думает про себя, не поторопилась ли с этой просьбой, насколько она сейчас уместна, не слишком ли неожиданна? Но если не сказать об этом сейчас, они начнут организовывать для Розы и Далласа опеку.
Ола Демоски перелистывает свои записи.
– Джеки их бабушка, – констатирует она. – Но справится ли она с двумя маленькими детьми?
Вивасия подается вперед, уже зная ответ. Джеки не могла углядеть за одним ребенком, когда была на двадцать лет моложе.
– Я умею обращаться с малышами. Я брала к себе детей, которым срочно нужна была помощь.
Кровь отливает от лица Вивасии, как только ей в голову приходит мысль: «А вдруг полицейские явятся к ней в дом и увидят уже приготовленные постели, кучу игрушек, с которыми Роза и Даллас играли неделю, увидят одежду, которую они носили?»
Ола хмурится, делает несколько пометок в лежащем перед нею блокноте. Вивасия безуспешно пытается прочесть их.
Она думает еще кое о чем – об инциденте четырехлетней давности, когда от нее забрали последних детей, которых она опекала. Отражено ли это в бумагах? Действительно ли она в черном списке, как представляла себе долгие годы, хотя ни разу не проверяла и не пыталась снова взять приемных детей после того случая, разбившего ей сердце?
Ола просит ее извинить и выходит. Вивасия наблюдает за ней сквозь стеклянную перегородку. Детектив печатает на компьютере, звонит кому-то, зажав телефон между ухом и плечом, делает еще какие-то записи.
Ожидание длится вечность, но наконец Ола заканчивает разговор и возвращается в кабинет.
Вивасия ждет, сцепив руки и едва дыша.
– Вы уверены, что готовы к этому? – Ола плюхается на свой стул, озабоченное выражение так и не сошло с ее лица. – Вы сами пережили большое потрясение на прошлой неделе.
Вивасия выдыхает. Воздух шумно вылетает из нее, тревога и паника выходят наружу вместе с ним.
Она радостно улыбается и с горечью смотрит в стену, как будто способна сквозь нее увидеть находящихся за ней детей.
– Я уверена, – говорит Вивасия детективу решительным тоном. – Как никогда.
Они пришли с проверкой, эти представители власти, но минуло уже два часа с тех пор, как Вивасию привезли домой. Она прибралась и показывает им комнаты, кровати, одежду. Все готово и ждет.
Дети сейчас в больнице, их там более тщательно обследуют, вероятно, после осмотра врачом и детским психологом оставят на ночь.
