Но некоторых обитателей поселка положение крышки сильно волновало. В частности, Эстер Гоулд, жившую во втором доме. Это был почти самый дальний коттедж от колодца, но Эстер – женщина со странностями. Три раза в неделю она водила маленькое племя своих детишек, похожих на нее как две капли воды, в поход – они шли за ворота, по дороге, мимо нового дома Рут, раньше принадлежавшего Стефани, позади дома Джеки и старого бунгало Рут, через лес и мимо колодца Девы.
Если крышка была снята, об этом узнавали все. Пару раз Эстер даже не поленилась распечатать маленькие листовки, которые разложила у всех дверей, с просьбой быть бдительными и, «если крышка открыта, класть ее на место». Она созвала собрание, вспомнила Вивасия, и высказала пожелание, чтобы колодец закрыли насовсем, залили бетоном, заделали наглухо.
Тогда старожилы объединились – Рут, Айрис, даже мистер Бестилл. Колодец Девы – историческое место. Новые богатые люди, может быть, и не испытывают никакого почтения к нему, но старые жители деревни его ценят.
Вивасия не ходила на то собрание, но слышала о нем от Айрис и Портии.
Несмотря на жару, она поежилась.
Может быть, крышку можно придавить. Взять старые кирпичи, похожие на черепицу, вроде того, которым она укокошила Чарльза, и навалить сверху. Тогда детям будет сложнее снимать крышку. Лисы и прочие звери тоже оставят ее в покое.
Вивасия отошла от окна, спустилась по лестнице, прошла через кухню и направилась к изгороди.
«Сколько раз придется делать это? – размышляла она. Будут ли этот проклятый колодец и таящийся в нем страшный секрет тянуть ее к себе каждый день, каждую ночь?
«Нет», – сказала она себе. Ей просто нужно убедиться, что чертова крышка не будет съезжать каждые пять минут.
Вдоль ограды позади дома Вивасии рос плющ, его длинные усики переплетались с кустами ежевики. Она потянула один побег плюща, накинула его на колодец и подобрала пару кирпичей, чтобы положить их на крышку.
Посмотрела на один из них. Не им ли она нанесла последний, роковой удар?
Вивасия взвесила его на руке и нахмурилась. Как и ночью, он показался ей слишком легким, чтобы причинить тяжкий вред.
– Привет! – Незнакомый голос испугал Вивасию.
Она осторожно положила кирпич на крышку и посмотрела на окликнувшего ее человека.
Незнакомец. Высокий. За спиной – огромный рюкзак, на ногах – добротные походные ботинки.
Вивасия кивнула ему и улыбнулась, как улыбаются друг другу люди, проходя мимо. Отряхнув руки о колени, она повернулась, чтобы идти к дому.
– Вы здесь живете? – догнал ее вопрос незнакомца.
Вивасия остановилась и окинула его внимательным взглядом.
– А что?
Если он и заметил ее резкий тон, то виду не подал.
– Я только что поселился здесь, – сказал мужчина. – Я Роб. Роб Кейвер. Думаю, мы соседи. – Он указал рукой на дом Рут. – Соседи могут общаться. Вы тут живете довольно уединенно, верно?
Его слова можно было воспринять как угрозу. Он – мужчина, знает, что она здесь одна, в дальней части поселка, куда никто не ходит и не видит, что тут происходит. Вивасия всмотрелась в его лицо. Это искренняя улыбка? Или хитрая?
Она перевела взгляд на колодец Девы. Если бы он только знал… Угрозой была она, а не он, этот поселившийся здесь чужак.
– Привет. Я Вивасия, – бросила она и пошла к дому, а когда поравнялась с новым соседом, он снова заговорил:
– Могу я называть тебя Ви?
Она моргнула и посмотрела на него пристальнее.
– Меня зовут Вивасия.
На его лице читались то ли открытость и дружелюбие, то ли самонадеянность и ожидание отклика. Она так много времени провела в одиночестве, что утратила способность определять намерения людей.
Откашлявшись, Вивасия припечатала:
– Тебе вообще ни к чему называть меня как-то.
Роб еще что-то сказал, но она пошла своей дорогой.
И на этот раз не обернулась.
Вивасия бросается к Джеки и кладет руки ей на плечи. Джеки не двигается, тогда Вивасия подсовывает ладони ей под мышки и помогает подняться с колен.
– Пойдем, – говорит она. – Я отведу тебя домой.
К ужасу Вивасии, Джеки не протестует.
Спускаясь с холма, Вивасия ругает себя. О чем она только думала? Зачем позволила матери Келли подняться туда?
Что с ней не так?
Почему она такая… глупая?
Вивасия яростно встряхивает головой, чтобы вышвырнуть из нее слова Чарльза. Они так глубоко засели в ней, и так часто он оказывался прав.
Она глупа. Скоро за ней придет полиция, и что тогда будет с детьми? Джеки внуки неинтересны. Неприятны только лишь оттого, кто их отец.
Они попадут в систему опеки, их будут передавать из рук в руки и выпустят, когда им исполнится восемнадцать.
Вивасия скулит и затыкает кулаком рот.
Джеки, поглощенная собственным горем, не замечает этого.
Когда они спускаются почти до самого подножия холма и их взорам открывается Волчья Яма, Вивасия немного отстает. Прищурившись, смотрит на Джеки, на ее сутулую фигуру, тяжело, будто под тяжкой ношей, опущенные плечи.
Они идут по дороге, и Джеки уже готова свернуть к своему дому, но тут Вивасия протягивает руку и тихонько прикасается к ее запястью.
– Пойдем ко мне, – предлагает она. – Там никого. Рут поведет детей гулять.
