— Шантаж, — эхом повторяет Томас и допивает остатки виски из своего стакана. Шефу хотелось бы, чтобы рядом нашлась бутылка виски или другого алкоголя — чего угодно, лишь бы Томас продолжал говорить. — Она начала шантажировать меня в январе этого года. Я хотел порвать с ней. Тогда Фезер стала угрожать, что расскажет о наших отношениях Эбби, если я ее брошу. Поэтому пришлось продолжить с ней встречаться. — Томас пальцами давит на глазницы. — Я начал хуже работать. Я пытался оплодотворить Эбби и не дать Фезерли растрепать всем о нашем романе. В мае Эбби забеременела, и эта беременность казалась сильной и жизнеспособной. Тогда я решил, что больше не позволю Фезерли Дейл контролировать мою жизнь. Я подумал, что выдвинутое против нее обвинение в мошенничестве сыграет мне на руку, ведь, даже если Фезерли свяжется с Эбби, ее слова никто не воспримет всерьез.
— Но даже если это так, вы наверняка были расстроены тем, что мисс Дейл приехала на свадьбу вашего брата.
— Я сказал ей не приезжать, — говорит Томас. — Я умолял и упрашивал ее остаться в Лондоне.
— А еще вы ей угрожали, — замечает Шеф. — Мисс Дейл поведала нам о том, как вы сказали, что убьете ее, если она объявится на Нантакете. Вы говорили такое?
Томас кивает:
— Да. Да, я говорил.
— Подбросили ли вы снотворное вашей матери в стакан с водой, который Фезерли принесла к столу, в надежде, что она его выпьет? Думали ли вы, что
Томас начинает плакать.
— Я запутался.
Шеф глубоко выдыхает — возможно, впервые с тех пор, как проснулся этим утром.
— Я попрошу вас проехать со мной в участок и подписать официальное признание. Вы имеете право на адвоката.
Томас хлюпает носом и качает головой.
— Я думаю, вы меня не так поняли. Я запутался, но я не подсыпал никому снотворное. Я не видел таблетницу матери. Я не прикасался к стакану с водой. И простите меня, но понадобится нечто посильнее простой таблетки снотворного, чтобы убить Фезерли Дейл.
— Значит, вы… Вы не…
Томас снова качает головой.
— Я хотел, чтобы Фезерли исчезла. Но я ничего не подсыпал ей в воду. Я не видел таблетки матери и не прикасался к ним. И Фезерли по-прежнему угроза для меня. — Томас грустно улыбается Шефу. — Вот вам правда.
Шеф звонит Андреа и сообщает, что едет домой.
— Вы выяснили, что случилось? — спрашивает Андреа.
— Не совсем, — признаётся Шеф. — Не пойми меня неправильно, мы раскрыли кучу грязных секретов, но наверняка связать их с гибелью девушки не можем. — Шеф вспоминает о Джордане Рэндольфе из «Нантакет Стэндард». У него будет много вопросов. У всех будет много вопросов. — Как там Хлоя?
— Она расстроена, — говорит Андреа. — Она сказала, что у них с подружкой невесты возникла связь во время репетиционного ужина.
— Возникла связь? — переспрашивает Шеф. — Что это значит?
— Я пыталась вытянуть из нее побольше, но она сказала, что хочет поговорить с тобой. Я объяснила ей, что ты занят…
— Нет, нет, все нормально, — говорит Шеф. Вдруг ответ, который он искал весь день, находится под крышей его собственного дома? — Я приеду через несколько минут.
Шеф стучит в дверь комнаты Хлои.
— Заходи, — говорит она.
Хлоя лежит на кровати и читает книгу о черепахах. Он не ошибся? На обложке написано: «Черепахи — и нет им конца». Шеф понятия не имеет, что это значит, но он рад, что Хлоя читает. Ее телефон лежит на зарядке на прикроватном столике. Он вибрирует и мигает оповещениями о новых сообщениях — скорее всего, из «Инстаграма»◊ или «Снэпчата» — или из того, что пришло на замену «Инстаграму»◊ и «Снэпчату». Ник наверняка знает.
— Привет, — говорит Шеф, призывая остатки своего хорошего настроения. Он закрывает дверь и садится на ярко-синий пушистый стул. Этот стул напоминает Шефу Гровера из «Улицы Сезам», но он хотя бы удобный. — Тетя сказала, что ты хотела со мной поговорить.
Хлоя кивает, откладывает книгу и садится на кровати. На ней нет макияжа, что необычно. Ее лицо меняется, она становится все красивее, все больше похожей на свою мать. Тесс была ненамного старше Хлои сейчас, когда Шеф впервые встретился с ней. Тесс была любимой кузиной Андреа: они были настолько близки, что называли себя сестрами.
— Я хочу рассказать тебе две вещи, — говорит Хлоя. — О прошлой ночи.
— Начинай, — кивает Шеф.
— Я подслушивала во время вечеринки и услышала разговор подружки невесты и отца жениха. Я думаю, они были… любовниками. Я уверена в этом. Она была беременна от него. Он хотел, чтобы она сделала аборт. Даже обещал выписать ей чек. Она сказала, что хочет сохранить ребенка, потому что он связывает ее с ним. Она сказала, что признается во всем Грир. Грир — это мать жениха.
Шеф кивает, пытаясь не дать эмоциям отразиться на лице. Он потрясен тем, что Хлоя услышала именно эту часть истории.
— Надеюсь, ты никому об этом не рассказывала, — говорит Шеф. — Это очень деликатная информация.
— Я ни душе не сказала, — прошептала Хлоя. — Я ждала, пока ты вернешься домой.
