— Я говорю серьезно, Селеста. Я влюблен в тебя. Я знаю, что это неправильно, знаю, что это нечестно, знаю, что все наши друзья нас возненавидят, а сильнее всех нас возненавидит мой лучший друг — мой брат, потому что Бенджи мне как брат по всем параметрам. Для меня это неважно. Может, важно, но ты для меня важнее. Я никогда не чувствовал ничего подобного ни к кому другому. Мои чувства к тебе трагические — они достойны шекспировской трагедии. Не уверен, какой именно, — думаю, что-то среднее между «Гамлетом» и «Ромео и Джульеттой». Я хочу, чтобы ты тайком выбралась из дома и встретилась со мной здесь, прямо на этом месте, в шесть пятнадцать завтра утром. У меня есть два билета на паром, отходящий из Нантакета в полседьмого. В полдевятого паром причалит в Гианнисе, а так как по плану завтра в это время люди только начнут просыпаться, к тому времени, как они догадаются, что мы оба исчезли, мы уже будем в безопасности на материке.
Селеста кивает, не отрывая головы от его груди. Она не соглашается с его планом, она лишь хочет услышать продолжение, она хочет представить, как пройдет их побег. Волнение, сжимавшее ее грудь, ослабляет хватку. Она наконец свободно вдыхает.
— Ты можешь отказаться. Я уверен, что ты откажешься. И если ты откажешься, завтра я буду стоять у алтаря рядом с Бенджи, как и обещал. Я произнесу милый, наполненный смыслом тост с соответствующей случаю долей юмора и как минимум один раз замечу, что Бенджи тебя не заслуживает. Я приглашу тебя на один танец, и, когда этот танец закончится, я поцелую тебя в щеку и навсегда отпущу тебя. К нему.
Селеста выдыхает:
— Если ты убежишь со мной, я куплю четыре билета до Лас-Вегаса: один для меня, один для тебя и два для твоих родителей. Или мы можем не спешить. Но я хочу, чтобы ты знала, что я настроен серьезно. Я влюблен в тебя. Если мои чувства невзаимны, я все равно лягу в могилу, ощущая благодарность за каждую секунду, что провел с тобой. Несмотря ни на что, ты доказала, что сердце Михаэля Оскара Аксли сделано не из камня.
«Михаэль Оскар Аксли», — думает Селеста. Она удивленно понимает, что никогда прежде не спрашивала, как его зовут по-настоящему.
— Да, — говорит она.
— Что?
Она поднимает лицо и смотрит в голубые глаза Шутера… но видит лица своих родителей, сидящих на передних сиденьях их старой «Тойоты». Они смотрят друг на друга, подпевая песне
Потом в ее голове мелькают воспоминания о времени до того, как они стали Маком и Бетти, даже до того, как они стали мамочкой и папочкой, о времени, когда они были просто концепциями: любовью, безопасностью, теплом.
Селеста юна: ей всего годик или два. Они играют в игру «Летающий малыш». Брюс держит Селесту за одну руку, а Карен — за другую. Они раскачивают маленькую Селесту до тех пор, пока Брюс не выкрикивает: «Летающий!» — а Карен не вторит ему: «Малыш!» И тогда они поднимают Селесту над землей. Одно прекрасное мгновение она висит в воздухе, ощущая невесомость.
Наконец она думает о своих родителях, когда те были подростками: о матери в красном спортивном купальнике и об отце в трениках и худи, с апельсином в руке. Она думает о том мгновении, когда их взгляды встретились в первый раз, о том мгновении, когда соприкоснулись их руки. Уверенность. Узнавание.
Вот что она сейчас чувствует.
Оказывается, ничто на свете не может заменить любовь.
— Да, — говорит Селеста.
Шеф находит Томаса на кухне. Тот жует сэндвич с индейкой. Рядом с тарелкой стоит высокий стакан, наполненный виски на три четверти.
— Мистер Уинбери? — обращается к нему Шеф.
— Томас, — говорит он, спешно вытирает рот салфеткой и протягивает Шефу ладонь для рукопожатия. — Мистер Уинбери — это мой отец.
— У меня есть несколько вопросов.
— Вы уже побеседовали практически со всеми, — произносит Томас. — Не думаю, что мне есть что добавить.
— Пожалуйста, — говорит Шеф. У него кончается терпение, и он не настроен играть в догонялки. — Следуйте за мной.
Он идет вниз по коридору и сворачивает за угол в гостиную. Томас оставил тарелку с сэндвичами на кухне, но взял с собой виски, и Шеф не может его за это винить. Томас садится на диван, закидывает голень одной ноги на колено другой и расслабленно откидывается на подушки, словно ничто в этом мире его не волнует. Шеф закрывает дверь.
— События прошлой ночи? — спрашивает Шеф. — После вечеринки?
— Выпили в баре ресторана «Вентуно», потом пошли в «Боардинг Хаус». Я ушел после первого коктейля. Жена позвонила и сказала, что хочет, чтобы я вернулся. Быстро.
— Что вы делали, когда вернулись домой?
— Пошел к Эбби. Она спала, поэтому я спустился вниз, чтобы выпить.
— К вам присоединился кто-то еще?
— Отец.
— Кто-то еще?
— Нет.
— Вы в этом уверены?
