— Моя мать рассказала мне об этом.
— Ваша мать? Значит, если я прямо сейчас спрошу Грир, рассказывала ли она вам об обвинении, выдвинутом против Фезерли, она подтвердит ваши слова?
Томас кивает. Выражение его лица кажется уверенным, если не брать в расчет три напряженные морщины, рассекающие лоб.
Шеф встает.
— Хорошо. Тогда я хочу побеседовать с вашей матерью.
— Подождите, — говорит Томас и устало откидывается на спинку дивана. — У нас была короткая интрижка. У меня и мисс Дейл. Фезерли.
— Насколько короткая? — спрашивает Шеф.
Томас вскидывает руки.
— Не совсем короткая. Но непостоянная. — Он замолкает. — Мы встречались несколько лет.
Шеф опускается на прежнее место.
— Получается, вы и мисс Дейл состояли в романтических отношениях несколько лет?
— Мы то расставались, то снова сходились, — поправляет Томас. — И, как она вам и сказала, я порвал с ней в мае.
— Вас расстроило то, что мисс Дейл решила посетить свадьбу?
— Конечно, меня это расстроило, — говорит Томас. — Я хотел, чтобы она исчезла из моей жизни. Моя жена беременна. Мне нужно сосредоточиться на ней и на восстановлении своей карьеры. Наш роман с Фезерли вышел из-под контроля. Она меня шантажировала.
— Шантажировала?
Томас берет свой бокал с виски и опустошает его наполовину. Шеф чувствует смесь триумфа и стыда. Ему и прежде приходилось раскалывать людей во время допросов, и, с одной стороны, это приносит чувство удовлетворения, а с другой — кажется почти непристойным. Этот парень скрывал свой роман на стороне
— В первый раз я перепихнулся с ней после того, как умер ее старший брат Хэмиш. Хэмиш был школьным другом моего отца. Я ходил на его похороны с родителями — это было еще до того, как я познакомился с Эбби, — и на приеме после похорон мы с Фезерли напились и переспали. После этого я встречался с ней каждый раз, когда прилетал в Лондон или когда она прилетала в Нью-Йорк. Потом я встретил Эбби. Я сказал Фезерли, что мы больше не сможем видеться, и она слетела с катушек.
— Как именно?
— В первый год наших отношений Эбби поехала с моей семьей на остров Вёрджин-Горда на Рождество. Должно быть, Фезерли как-то узнала об этом, потому что она тоже объявилась там со своим клиентом из Абу-Даби на его огромной яхте. А потом, когда я окончил юридический, Фезерли неожиданно появилась на вечеринке в честь выпускного, устроенной моим однокурсником. Она зашла прямо в бар «Бемелманс» в отеле «Карлайл» и сказала всем, что это я ее пригласил.
— Почему вы просто не поправили ее?
— Потому что… ну… я действительно несколько раз виделся с Фезерли после того, как начал встречаться с Эбби. И тут я по-настоящему облажался. Я не порвал с ней. Я не полностью оставил Фезерли в своем прошлом. В первый раз это случилось, когда я не был уверен в наших с Эбби отношениях, поэтому, стоило Фезер позвонить и сказать, что у нее забронирован номер в парк-отеле «Грамерси», я поехал к ней. Во второй раз мы встретились после того, как у Эбби случился второй выкидыш — очень сложный с медицинской точки зрения. Эбби впала в депрессию и все время плакала, с ней было очень сложно находиться. Она чувствовала себя неудачницей. Я чувствовал себя неудачником. Мы начали ссориться. Каждый наш разговор так или иначе сводился к теме беременности. О сексе и речи не было. Это было тяжелое время для нас, и Фезерли этим воспользовалась. Она магическим образом объявилась в Нью-Йорке, а потом в Тампе во Флориде, где я ассистировал по одному делу. Она прислала мне билет в первый класс до Парижа, а потом, через несколько месяцев, еще один — в Марракеш. Потом вскрылось, что она записывала стоимость этих билетов на счета своих клиентов, думая, что они не заметят. Но они, конечно же, заметили и подали на Фезерли в суд. Разбирательство похоронило ее бизнес и опустошило ее сберегательные счета. Поэтому она сделала кое-что очень глупое — попыталась продать поддельный позолоченный столик времен Георга III, выдав его за настоящий.
Шеф кивает. Томас попался. Шеф в этом уверен.
— А шантаж? — спрашивает он.
