Тёртый калач, он знал — до приезда на свою территорию драконить клиента не стоит. Зачем создавать лишние проблемы? Пусть всё идёт по любви и согласию. До нужного момента.
— Вот это я понимаю! Вот это сервис! — притворно восхитился Маштаков на улице, увидев, на каком лимузине ему предстоит прокатиться.
Уселся он позади водителя, Сутулов, покряхтывая, залез на соседнее сиденье.
— А с другого бока кто меня зафиксирует? Вдруг, это самое, выпрыгну на ходу? — Маштаков не унимался.
Ответом шутнику был щелчок — сухой и резкий. Кнопки блокировки дверей сработали синхронно.
Сидевший за рулем Белобрагин, рванув с места, включил магнитолу. Стереосистема по крутизне соответствовала тачке. Чистый и мощный звук пролился из динамиков, установленных в передних дверях. Акустика рождала иллюзию живого звучания, раскладывала инструменты так, что, если закрыть глаза, ощутишь сцену на расстоянии вытянутой руки.
Сперва лирично текла классическая композиция. Её прервал забойный рэп. Напористый мужской речитатив начал доказывать что-то супер-пупер важное поверх гитары и барабана. Вникнуть бы в суть претензий, ан слишком давно окончил Маштаков школу с углублённым изучением английского языка. Из багажника выдавал объемные басы сабвуфер. Бумм… бумм… бумммм…
Музло негритянских кварталов избавило от попутной вербальной разминки. Подарило возможность сэкономить силы для грядущей схватки.
Удивительно, что рэпу не воспротивился Сутулов, хотя формат однозначно был не его. Ему бы под газмановских «Господ офицеров» скупую слезу пролить или оторваться под разухабистый блатняк группы «Бутырка».
Припарковались на Ворошилова. Въезд личного транспорта сотрудников на территорию УВД был запрещён. Кроме узкого круга избранных, разумеется.
Ворота закрыты, прошли через КПП, наискось пересекли двор. Антураж в нём прежний, только раньше все казалось масштабнее. Странно, ведь не ребёнком здесь обитал.
По-прежнему сумрачно в фойе. По левую руку — огромное, в потолок, тонированное стекло, на котором над ставшими символом МВД цифрами «02» изогнулась надпись «ДЕЖУРНАЯ ЧАСТЬ». Для придания объема жёлтые буквы по контуру обведены коричневым колером.
На противоположной стене закреплена мемориальная доска в честь погибших при исполнении. Крайней высечена фамилия инспектора ДПС с датой смерти 10 марта 2000 года.
Маштаков на ходу отметил — мысли о том, что замыкать список могла его фамилия, не возникло. Прежде такая сентиментальная думка срабатывала на автомате. Правильно говорят: «Время — лучшее лекарство».
Ужасно не хотелось пересечься с кем-то из знакомых. Пусть и не в браслетах ведут, но спереди и сзади — деловитые оперативники. Классика жанра. Мимолетная встреча непременно обрастёт слухами: «Приволокли пьяного, с разбитой мордой, позорище». В ментуре каждый второй — сказочник похлеще Андерсена.
Убогость интерьеров, не знавших ремонта с прошлого века, удручала. Когда проходили мимо туалета, аммиачная вонь понудила зажмуриться. Призовое место в конкурсе на самый загаженный сортир гарантировано…
На площадке меж этажами милиционер, вооружённый отверткой, копался в розетке. Ого, Гошан Алебастров уже майор!
Алебастров начинал участковым на Эстакаде, потом каким-то макаром с сохранением должности прибился к службе тыла. Возможно, переводу на теплое местечко профильная фамилия поспособствовала.
По стечению обстоятельств он стабильно попадался Маштакову именно в этой точке. И каждый раз был занят починкой розетки. Вечно напряжённый затылок, аденоидное сопенье, обмундирование второго срока носки. Менялись только погоны. Летёха, старлей, капитан и вот теперь целый майор. Нехилую карьеру можно построить вокруг одной розетки.
Флегматичный Гоша был неимоверно силён физически. Раз в год он напивался до зелёных помидоров. И тогда зверел. Бросался в драку и лупил жертву с намерением искалечить. Протрезвев, каялся и слёзно молил о прощении.
Убойщики не к себе отвели Маштакова, а на третий этаж. В кабинет оперов «южной левой» зоны.
Там эстафету принял Малов. Географически он ютился в углу, зато был владельцем персонального стола. Точнее столика — однотумбового, маленького, какие покупают для первоклассников. Ободранную стену над ним декорировал красочный глянец с Криштиану Роналдо. Великий футболист был запечатлен в момент празднования очередного забитого гола. На смуглом лице потомка конквистадоров — взрыв эмоций.
Санёк Малов — не диванный болельщик, в «нулевые» он катал мяч за сборную областного УВД.
На тумбочке блямкнула крышка чайника, мутная струйка пара из-под неё косо вырвалась.
— Горяченького, Николаич? Завтрак-то мы тебе обломали, — фразу оперативника можно было расценить, как реверанс.
— Наливай! — пить из залапанного стакана отдающую ошпаренным веником жидкость, прикинувшуюся чаем, не хотелось, но отвергать руку дающего нельзя.
— Сколько вас, Саня, сейчас на зоне? — к главной теме следовало перекинуть нейтральный мостик.
— Живых трое, один некомплект.
— Ты — старший?
— Заточкой не вышел, — Малов горько усмехнулся. — Простой опер.
— Ни фига себе. А старший кто тогда?!