— У меня постановление на обыск в вашем жилище, — следователь встряхнул заготовленным документом. — Ознакомьтесь!
Листок формата А4 повис в воздухе. Маштаков левой рукой фиксировал со своей стороны дверную ручку, правой упирался в стену. Позиция позволяла ему захлопнуть дверь в мгновение ока. Привстав на носки, он из-за плеча Каблукова оглядел его свиту.
Оперов — Сутулова с Маловым — знал как облупленных.
Сотрудника в форме с капитанскими погонами помнил визуально, фамилию припорошили годы. Разлапистая металлическая бляха на груди, бюджетный аналог звезды техасского шерифа, только с восемью лучами, классифицировала его как участкового.
Молодой, розовощёкий, откормленный бутуз был незнаком. Модно и дорого прикинутый, он смахивал на коммерса.
«Терпила. Должен указать на обидчика, — решил Маштаков. — Попутали меня с кем-то бывшие коллеги».
— Представительная делегация. Ну, давай, это самое, почитаю, — продолжая удерживать дверь, принял документ.
Напряг зрение, освещение было скудноватым. И тут иронию с его худощавого лица смыло. Маштаков дёрнулся так, словно получил разряд электрошокера под ребра.
— Дела, возбужденного по факту изнасилования? Что за хрень, мужики?!
— По факту изнасилования гражданки Певчих! — обеспокоившись за сохранность важного документа, Каблуков цапнул бумагу за уголок и вывинтил из чужих рук.
Вперёд решительно выступил Сутулов:
— М-может, п-п…про-опустите в ква-артиру?!
«Вовка ко мне на «вы»! Ни фига себе!» — Маштаков продолжал обалдевать.
Протиснувшись боком, убойщик оказался в тылу рубежа обороны. Примеру старшего товарища последовал Олежка Белобрагин. Мягкий, будто тюфяк, и такой же тяжеловесный, он вдавил Маштакова в стену.
Тот затрепыхался:
— Алё! Вы хотя бы удостоверение предъявите!
Каблуков в ответ заржал, как Лёлик из «Бриллиантовой руки»:
— Го-го-го! Не узнаешь меня, Михал Николаич?!
— Сто лет прошло… Вас миллион раз уволить могли, — Маштаков бормотал, осознавая, что несёт беспомощную чушь.
Бордовая книжечка с полустёртым гербом распахнулась перед его носом и тут же захлопнулась.
Пока следователь подтверждал свои полномочия, Сутулов беспрепятственно проник в квартиру. Хозяину ничего не оставалось, как поспешить за ним.
— Дайте-ка ещё раз бумагу! — на пороге Маштаков крутнулся волчком. — Есть там разрешение суда?
— Обыск безотлагательный. Чисто по моему постановлению! — с важным видом изрек Каблуков.
По новому УПК Маштакову поработать не довелось. В прежнем, рэсэфэсээровском, следствие аналогичными правами обладало. О проведённом без санкции обыске надлежало в суточный срок уведомить прокурора.
«Теперь, наверное, экстренный обыск узаконивает суд… Блин, о чём это я?!» — Маштаков встряхнулся, гоня прочь неактуальные помыслы.
Ресурс сопротивления напору людей, облечённых властью, у одиночки ограничен. Фактор неожиданности и численный перевес сыграли нужную роль.
Минута, и все сгрудились в прихожей. Маштаков сдернул с вешалки ветровку, она первая попалась под руку. Натянул на голое тело. Поддернул треники, хваля себя за то, что не в трусах выскочил.
Из незваных гостей только Малов удосужился вытереть ноги о коврик. Санёк, похоже, чувствовал себя не в своей тарелке. С Маштаковым, когда тот работал в розыске, они не кентовались, но и не бодались. Как-то раз, проверяя один стрёмный притон на Текстильщике, угодили в переплёт, выпутаться из которого сумели исключительно благодаря Маштакову. Не прояви он тогда смекалку, сейчас бы Малов трудился не в ментуре, а на базе «Посылторга» в «престижной» должности ночного сторожа.
— Алексей Палыч, с тебя понятые! — Каблуков озадачил участкового.
Капитан (Маштакова осенило: «Зыков, Зыков его фамилия!»), недовольно бурча, пошоркал в подъезд.
Сутулов совершал променад по квартире, прикидывая объём предстоящего шмона.
«Мебели мало. Это хорошо. А вот книг до херищи. Зачем столько книжек? Только пылюгу собирать».
Когда подполковник скрылся в санузле, Маштаков сделал попытку защитить свои конституционные права.
— Завязывайте без понятых шастать! Я не вижу, что вы делаете!
Сутулов выглянул из дверного проёма, как из часов кукушка — проворно:
— М-мы р-рядом с-с то-обой с-стоим! Та-ак, Олег?
Белобрагин с охотой поддакнул:
— Как вкопанные!
Схема отработанная и беспроигрышная. Если гражданин вздумает жаловаться, его слово легко побьётся словами государевых людей. Их козыри старше.
Следователь вспомнил про документирование процедуры:
— Пока ждем, распишись, что ознакомлен.
Маштаков заставил себя прочесть постановление ещё раз, внимательно. Буквы плясали, строчки двоились, смысл улавливался с трудом.
«Старший следователь… юрист первого класса… рассмотрев материалы уголовного дела… номер… учитывая исключительные обстоятельства… производство обыска… не терпит отлагательства… имеются достаточные основания полагать, что в жилище гр-на… по адресу… находятся предметы, которые могут иметь значение…»
«Глупо сразу лезть в занозу. За ознакомление, так и быть, распишусь. А там сориентируюсь… по ходу пьесы».
— На! — Каблуков щёлкнул понтовой авторучкой.