— Господи, срам-то какой, — Клавдию Егоровну постигло новое потрясение.
— Шутить изволите? Ну-ну, — следователь многообещающе хмыкнул и дал отмашку Малову. — Изымаем! Вот сюда клади.
Сутулов, завершив выборочный досмотр книжного стеллажа, обнаружил, что Белобрагин с Зыковым простаивают. Отозвал их в сторонку пошептаться. Молодой убойщик сказал: «понял» и мухой покинул квартиру. Участковый покобенился, давая понять, что подполковник ему не начальство, но в итоге тоже ушлёпал.
На поквартирный обход, сложил два и два Маштаков.
Рвение экс-коллег ему не нравилось. И это мягко сказано.
В нижнем ящике письменного стола Каблуков обнаружил старый кнопочный «Samsung» в чёрном пластмассовом корпусе.
— Документы есть на сотик?
— Были, потерял при переезде.
— Значитца, изымаем для проверки. Зарядник этот к нему?
— Да.
Следователь озадаченно потер колючий подбородок. Видимо, наличие у фигуранта зарядного устройства в формируемую им систему доказательств не укладывалось.
— Индивидуальных признаков не имеет. Интереса по делу не представляет! — поразмыслив, Гена прикрылся казённой формулировкой.
Этим его находки не ограничились. В том же ящике стола Каблуков отыскал металлический крест на ветхой матерчатой колодке невнятного цвета. В центре креста имелось миниатюрное изображение бородача в церковном облачении.
— Верой спасётся Россия, — включив настольную лампу, следователь умудрился прочесть едва видимую гравировку на кресте. — Тоже изымем.
Здесь Маштаков встревожился:
— На каком основании?! Вы мне, вроде, «износ» шьёте. Причём тут орден?
— П-проверим по у-учетам по-охищенного, — за Каблукова вписался убойщик.
— Не беспокойся, Михал Николаич, всё, что не имеет отношения, вернём, — следователь привычно играл в объективность.
Сутулов с Каблуковым, очевидные закопёрщики обыскового мероприятия, искали нечто конкретное. Усердствовали всерьёз, даже расписанный под хохлому поднос, новогодний подарок сестренки, в косопадающем свете осмотрели.
Напряжённо перешептывались:
— Там глядел?
— Глядел.
— А там?
Волнение поулеглось в душе Маштакова, вернулась способность анализировать. Разумеется, он понял, каким ветром надуло эту «зондеркоманду».
«Ай да Александр Михалыч! Ай да лицедей! Но с какой скоростью они сорганизовались! Шумахер позавидует».
Не найдя желаемого, Сутулов с Каблуковым не расстроились. Всё равно обыск получился результативным, есть, что в клюве начальству принести.
К женским трусам и кресту присоединились глянцевый журнальчик «Наши жены» с голой красоткой на обложке и DVD-диск с фильмами Тинто Брасса.
— Любим порнушку, Михал Николаич? — игривое настроение Каблукова не покидало.
В ответ — тишина, густо настоянная на презрении.
Ещё забрали непросохший после стирки спортивный костюм.
Маштаков контролировал, чтобы изъятое упаковали. Причём, раздельно. И чтобы понятые расписались на бумажных полосках с оттисками круглой печати для пакетов, ими следователь опечатал свертки.
— «Адидас» мой не сгноите по забывчивости. Влажный ещё.
Вернулся стиляга Белобрагин и припал к уху Сутулову: «шур-шур-шур».
Подполковник встрепенулся:
— А п-по-очему в-вы с-скры…скрываете, ч-что у ва-ас есть га-араж?
Резкие переходы Сутулова от приятельского «ты» к официальному «вы» подчинялись правилам игры в «холодно-горячо». Сейчас, вероятно, потеплело.
— Кто меня спрашивал?! — фыркнул Маштаков. — И никакой это не гараж, а хозблок.
— Его то-оже н-на…надо о-обыскать, — убойщик адреснулся к Каблукову.
— Какие проблемы? Отражу в протоколе — обыск продолжен там-то и там-то, — Гена, процессуально независимое лицо, седалищем чуял, что сегодня конкретно его день.
Ситуация развивалась по трафаретной схеме.
Когда был подписан протокол обыска, прозвучала фраза:
— Поехали в отдел!
Множество раз Маштакову доводилось произносить эти слова самому. Возражений от граждан, как правило, не поступало. Артачились или пьяные, или чересчур умные. Остальные в поездке в милицию опасности не видели. В самом деле, почему бы не ответить на вопросы, возникшие у представителей власти? Но в половине случаев торная дорожка приводила в камеру спецприёмника или даже ИВС. Комфортность апартаментов зависела от серьёзности претензий принимающей стороны.
Маштаков размышлял над линией поведения. Можно упереться рогом. Сказать: «Вызывайте повесткой». Однако следователь под боком, он десять повесток на коленке выпишет и постановление о принудительном приводе в придачу. И милиционеры получат полное право скрутить неслуху ласты. Артачиться — не вариант.
— Дайте хоть одеться что ли.
— С-со…сорок пя-ать с-секунд. В-время по-ошло!
Наряжался под приглядом убойщиков. Остальные к этому времени свалили.
Выключил компьютер, притворил окно на лоджии.
— Надолго уезжаю? Газ перекрывать стоит? — пустил пробный шар.
— Бе-ез п-понятия, ск…сколько у-у сле-едователя во…вопросов. М-мое де-ело ма-аленькое, — Сутулов с понтом подобрел.