Кассиопей вопросительно пискнул, запрыгивая ей на спину. Она не реагировала на него, и он укусил ее за шею. Его снова проигнорировали, и это обеспокоило зверька. Он сунул свой холодный нос Рейне под руку и остался лежать рядом с ней.
Правда в том, что все в этом мире преходяще. Авентинцы плакали и говорили о том, как им грустно и обидно.
Но
Рейна спрашивала себя, что было бы, если бы умерла и она. Скорбели бы по ней Тиберий и Аурелия? На публике точно. А Тиберий бы использовал ее смерть так же, как и смерть Андромеды, в своих собственных целях. Потому что люди могли перестать грустить, но бояться они не переставали.
Шторми.
Она никогда не забудет ее, не перестанет по ней скучать. Шторми была единственной, кто любил ее по-настоящему: такой, какая она есть.
Рейна тоже любила свою мать.
Ларк сидел в парке под старым Макдональдсом и смотрел на последние ягоды ежевики, которые свисали с куста. Он вспомнил о том, как был здесь с Рейной, это было сюрреалистично, словно давно забытый сон.
Ему повезло. Чертовски повезло. В отличие от Нима. Тот потерял зрение на левом глазу, а вместе с этим и шанс стать часовым.
Грамп во время посещения в МедЦентре рассказал ему о том, что Ним вернулся домой к родителям. Ларк не видел его с момента стычки с повстанцами и пока не был готов увидеться с ним вновь.
– Обратного пути нет, – сказал Грамп. – Мы больше не дети пепла. Мы теперь кандидаты. Если я встречу на своем пути мятежника, я переломаю ему все кости.
– А если им будет кто-то, кого ты знаешь?
– Значит, только один из нас останется живым. Или ты хочешь закончить, как Ним?
Ларк этого не хотел.
Шорох заставил его вздрогнуть. Он подумал, что это Роза к нему подкралась, но вместо нее перед ним стоял один из Шипов. В яркой маске с шипами он явно отличался от обычного человека.
Потому что Ларк снова в строю.
– Что ты хочешь? – его голос был еще груб, и горло горело, когда он говорил.
Черчилль дал ему таблетки для рассасывания, которые должны были уменьшить боли в воспаленном горле, но они остались дома. Он специально не взял их с собой, потому что он заслужил эту боль. Он заслужил гораздо больше страданий, ведь он был убийцей. Он отправил в Авентин бомбу, которая взорвалась на празднике округов.
Это было на его совести. И он не мог убедить себя в том, что невиновен, ведь он с самого начала знал, что было в коробке. Это кровь, которая теперь навсегда останется на его руках. Он причинил людям столько страданий. Во время взрыва погибло множество людей, в их числе были и дети. Такие, как Роза.
– Я не хочу иметь никаких дел с вами.
– Нужно было раньше думать об этом, – сказал мужчина хриплым голосом, поднимая правую руку. В ней было какое-то оружие.
– Приятных снов.
В этот момент он выстрелил. Что-то вонзилось в кожу Ларка. Его мышцы напряглись, и каждая клетка тела кричала от боли. Он чувствовал себя так, будто его ударило молнией. Он падал в темную пропасть. Его веки были тяжелыми, и тело болело при любом движении. Если он чувствовал боль, это значило, что он был жив.
– Надеюсь, тебе было больно, – сказал знакомый голос, который Ларк не опознал.
– Очень, – сказал Ларк, падая в сторону.
– Хорошо.
Он собрался с силами и открыл глаза.
Солнце, которое было таким тусклым в Сером округе, ослепляло его. Лучи пронзали его глаза. Он стонал от боли и моргал, пытаясь хоть как-то защитить свои глаза.
– Ну, не притворяйся. – Нападавший снял маску, и большие темные глаза изучающе на него посмотрели. Густые светло-русые волосы прилипли к пыльному лбу. Они были такими светлыми, что почти светились.
– Ты? – пробормотал Ларк.
Она изменилась. Казалось, что она на много лет постарела за эти несколько недель.
– Не ожидал меня здесь увидеть, да? – спросила Шторми, прищуриваясь. – За то, что ты сделал, ты заслуживаешь куда больше, чем этот крошечный удар током.
У Ларка возникло чувство дежавю. Хотя женщина совсем не походила на Рейну внешне, они казались такими похожими в тот момент!
– Когда я тебя увидела, я хотела оторвать тебе голову за то, как ты обошелся с моей дочерью, – она пнула его ногой.
– Мне очень стыдно, – прохрипел Ларк.
Он говорил это честно.
– Я знаю. – Шторми прислонилась к стволу дерева и посмотрела на него. – Ты сделал это ради своей сестры.
Ларк кивнул.
– Это единственная причина, по которой ты все еще жив. – Шторми внимательно на него смотрела.
Ее взгляд был таким же суровым, как и у ее дочери. Взгляд, перед которым так трудно устоять.
– Иначе я бы тебя застрелила. Просто знай это.
Ларк поверил ей на слово.
Женщина светилась таким же диким, безудержным огнем, как и ее дочь. Она откинула голову и уставилась в небо.
– Что ты здесь делаешь? – спросил Ларк.
– А ты как думаешь? – Она оглядела деревья вокруг и остановила взгляд на фигурках, висевших в кроне дерева. Улыбающийся господин Дональд. И еще какая-то женщина-химера.
– Ты скучаешь по ней, – сказал Ларк.
Поэтому она была здесь. Чтобы быть поближе к Рейне.
