– Ситуация вышла из-под контроля, и Серый округ обвиняют во всех бедах. Но ты же знаешь, что повстанцы живут не только в нашем округе.
– Конечно, все это знают, – подтвердил Бишоп, проводя рукой по своим темным волосам. – Но гораздо проще обвинять нелюбимые округа во всем происходящем. А в своем не замечать.
– Там живут и ни в чем не повинные люди. – Глаза Тракса выглядели усталыми, будто он не спал последние несколько ночей.
– Никто не хочет выяснять, кто и в чем виноват. Это слишком сложно. Люди хотят мести, – горько сказал Бишоп.
– Принцесса Райана, мы должны что-то сделать для того, чтобы этой войны, которую твой отец хочет вести любой ценой, не было.
– Что я могу с этим сделать? – спросила Рейна, снимая очки. – Я даже выбраться отсюда не могу, – она указала на лифт, у которого стояли часовые.
Она снова была маленькой птичкой, запертой в золотой клетке и лишенной крыльев, готовой вырваться и сделать что-то более действенное после ее нелепой попытки – ее наряда, который ни на что не повлиял.
Бишоп и Тракс смотрели на нее, а потом уселись на диван к Рейне, заговорщически наклонив к ней головы.
– Ты наша единственная надежда, – прошептал Тракс.
Чертовски отчаявшаяся надежда.
Она несколько дней пыталась придумать план, чтобы избавиться от этих мученических смертей, беспомощности и одиночества. Но она не нашла выхода из этой ситуации.
– Вы говорили с Амигдалой? – спросила Рейна. – Кажется, она может помочь больше, чем я.
– Я не осмелюсь, – вздохнул Тракс. – Твой отец подаст иск против нее, чтобы лишить ее всей возможной власти. Это приведет к голосованию, а если против нее проголосуют остальные Благословенные, она лишится права голоса. Очевидно, что графы Рубинового, Серебряного и Желтого округов поддержат твоего отца. Белая Жемчужина еще не решилась, но, скорее всего, тоже окажется на его стороне. Граф Зеленого округа погиб, и поэтому регион не сможет принять участие в голосовании. Лазурный берег проголосует против него. Питч, скорее всего, воздержится. Если твой отец победит, Серый округ останется без графини, и он сможет сам решать, что с ним будет. Это значит, там наступит война. Они сровняют Серый округ с землей.
– А Амигдала?
– Она потеряла боевой дух после смерти дочери. Ни разу не появлялась на экране с того момента.
– А как я смогу помочь? – спросила Рейна, и ее представитель скривил губы в коварной усмешке.
Конечно. У Бишопа уже есть план. «
– Ты должна его предупредить. Если он выдвинет вотум недоверия против Амигдалы, ты сама сможешь выдвинуть свою кандидатуру на пост графини Серого округа. В этом случае граф сменится, но не будет выведен из строя. Это единственный шанс на сохранение мира в нашей стране.
Во рту Рейны разлилась кислота.
– Я не уверена, что подхожу для этого, – заикаясь, сказала она.
Она мало понимала в политике, и это выглядело так, будто она собирается предать Амигдалу.
– Я плохо умею вот это все… говорить всякие речи. Это не мое.
– Разве у нас есть выбор? – вмешался Тракс. – Если ты не попробуешь, это будет означать, что мы автоматически проиграли. Я верю в тебя, Райана. Ты – невероятная принцесса. Принцесса, восставшая из пепла. У тебя получится.
– Как я подам заявку? – спросила Рейна. – Тиберий наблюдает за каждым моим шагом.
– Завтра он будет на шоу Бога Бальтазара, – прошептал Бишоп, и его глаза светились. – Прямая трансляция. Как насчет воссоединения отца и дочери в соборе? Богу понравится такое предложение.
Это точно.
– Никто не сможет помешать тебе сделать заявление.
– Что я хочу стать графиней Серого округа? – прошептала Рейна, вникая в эти слова. Графиней…
– Ты станешь ею без сомнений. – Бишоп тогда бы стал представителем графини.
Он действительно был самым амбициозным из всех, кого она когда-либо встречала.
– Райана, графиня Серого округа, – повторила она.
Внезапно у маленькой птички появилась надежда, и боевой дух снова окрылил ее. Она не птичка. Она настоящий дождь.
Гости Бога Бальтазара были одеты в черные мантии, как и в прошлый раз, и принесли с собой деревянные мечи.
Как и тогда, все места были заняты, и все взгляды были обращены на Рейну, которая прошла мимо зрителей к сцене.
В доме Бога было подозрительно тихо. В этот раз здесь не было никаких танцоров и странных инструментов. Только эхо ее шагов нарушало тишину.
На Рейне были грубые черные ботинки и простая серая униформа, похожая на обычную форму работников Серого округа. Она отказалась от украшений, но ее голову украшала диадема из камней, похожих на дождевые капли. Путь к сцене был долгим, и эхо ее шагов напомнило ей о старых строках забытого ею стихотворения.
Это было детское стихотворение, которое она не слышала давным-давно.
