День заранее не обещал ничего хорошего из-за чрезмерно жесткого расписания: ты настаивала на ресторане, порекомендованном тебе Стефано, качком из спортзала, который не любит хорошо поесть и путает качественную кухню с кучей потраченных денег, к тому же он из Милана, семнадцать лет прожил в Мадриде, а на Сицилии был таким же туристом, как и мы с тобой, вдобавок он из тех людей, которые умрут, но не признаются, что не знают ответа на заданный им вопрос, и терпеть не могут, когда у них нет как минимум тридцати рекомендаций; а еще ты зачем-то попросила его забронировать нам столик, и получалось, что он как бы делает нам одолжение, будто столик нельзя просто занять или забронировать через интернет, на самом же деле парень хотел к тебе подлизаться, потому что ты его начальство, и вот мы премся в этот дерьмовый ресторан, паста чуть теплая, к тому же тебя бесит, если что-то стоит дороже, чем должно, по твоему мнению, стоить, ты мрачно жуешь, злясь на то, что тебя развели на бабки, и ни о чем не можешь говорить, пока Стефано не отправит тебе сообщение и ты не ответишь, что все превосходно, и не добавишь семь смайликов, а потом вспоминаешь, что тебе нужно срочно ему объяснить, как организовать завтраки во время цикла лекций, ты названиваешь ему, а мне вроде как все равно, потому что он гей, а значит, все в порядке, но нет, не все в порядке, я с тобой в ресторане в Палермо, а ты не со мной. Я веду себя точно так же: достаю телефон и начинаю рассказывать, как прекрасен Палермо, первому, кто мне ответит, отправляю всем подряд фотографии бугенвиллеи, запутавшейся в кустах жасмина, и все это свешивается через старинную ограду, потом звоню сестре, и та говорит, что завидует моим каникулам, что хочет еще фотографий, и не встретил ли я случайно какого-нибудь мафиози, так что теперь я тоже не с тобой. Когда ты наконец понимаешь, что мы – один из тех столиков на двоих, за которыми людям нечего сказать друг другу, ты с улыбкой предлагаешь мне выключить телефоны до самой оперы, но так еще хуже, потому что становится окончательно ясно, что нам действительно нечего друг другу сказать, и, стараясь это исправить, мы принимаемся обсуждать, стоит ли и дальше заставлять Карлоса ходить на футбол по выходным или, может, оставить ребенка в покое, и не установить ли полы с подогревом, и не повесить ли радиаторы, затем увлеченно обсуждаем последний кохлеарный имплантат для твоего дяди, и вскоре нам опять не о чем говорить: звяканье ножей и вилок, взгляды на другие столики, ты говоришь, что паста в целом ничего, но цены бесстыжие, а потом раздраженно заявляешь, что чаевых оставишь не больше одного евро; я перестаю тебя слушать и перебираю в мыслях все бары, мимо которых мы проходили, и я говорил тебе, что, может, стоило бы посидеть в одном из них и отменить бронирование, а ты говорила, что нельзя же отменять бронь за пять минут до ужина, с нашей стороны это было бы свинством, а значит, надо переться в дерьмовое место, куда нас отправил Стефано, который не смыслит в этом ни хера, и именно здесь я вынужден сказать тебе, что люди, проснувшиеся рядом друг с другом и желающие устроить себе идеальный день, покидают дорогой и паршивый ресторан с улыбкой, находят в себе силы плюнуть на это дело, хватит истерик, можно же просто сбежать, не заплатив, позвонить шеф-повару и сказать ему пару ласковых, ты могла бы напиться до такой степени, что трижды уронила бы бокал на пол, и тебя попросили бы уйти, как в тот раз в модном кафе в Лондоне, где нам принесли несъедобное сашими из рыбных брюшек, и ты им сказала, что я принадлежу к старинному роду кантабрийских рыбаков, что у меня есть собственный флот для ловли тунца, я океанограф, эксперт мирового уровня по анатомии тунца, и метрдотель покраснел, а повар вышел и извинился, и нам притащили столько саке, что мы едва с ним управились, тебя вырвало в туалете, ты заблевала унитаз и часть стены, как Поллок, и вышла оттуда, распевая ранчеру, юбка сзади застряла в трусах, я сообщил тебе об этом, на что ты ответила, что специально засунула юбку в трусы в знак протеста, чтобы нас выгнали из этого заведения, не потребовав плату. Это был день базового репертуара, джазового стандарта – вспомни мы про него, и обед в Палермо превратился бы в целый спектакль, но мы уныло уставились в тарелки и бубнили, что паста – отстой, что слишком все дорого, что было бы лучше пойти в другое место, но это было неправдой, я представлял себе тысячу способов превратить этот обед в настоящий отрыв, как в лондонском ресторане с вонючей японской рыбой, которую я бы не променял ни на какую другую японскую рыбу в мире, потому что это был один из наших самых запоминающихся и счастливых ужинов именно потому, что все шло из рук вон плохо. Надо было всего лишь вернуть атмосферу того дня, но нет, ты заказала газированную воду, отказалась от предложенной граппы и включила в телефоне калькулятор, чтобы тщательно проверить каждую позицию счета в надежде уличить персонал в ошибке и вывести на чистую воду, а отказаться нужно было не от граппы, а от калькулятора, я смирился с кораблекрушением и не сделал ничего для спасения нашего тонущего корабля. Это всего лишь пример, я не утверждаю, что единственное решение всех проблем – ринуться в пресловутые секс, наркотики, рок-н-ролл и прикладываться к бутылке граппы, как к детской бутылочке.
