Не смотрю, я не смотрю туда. Хотя зачем это сейчас, когда в памяти уже отпечаталась картинка?..
Все ощущения пропали, когда Меган прижала к коже обезболивающую таблетку, но я всё равно был напряжен до предела.
Только бы с рукой все осталось в порядке! Остальные мысли пока ушли на задний план. Страх остаться совсем беспомощным заставлял мое тело трястись, а зубы — стучать, как от сильного холода.
За сегодня меня напугали дважды: временно ослепив, лишив моего основного способа восприятия окружающего мира, и сейчас, показав, каким хрупким куском мяса может быть мое тело, и едва не забрав последнюю руку.
Но не забрав же?
Всё будет хорошо?
Всё будет…
Секунды тянулись прилипшей к подошве жвачкой.
— Ладно, дружок, открывай глаза, — уже своим, низким и чуть хриплым ласковым голосом сказала Меган.
Рука всё еще ничего не чувствовала от самого плеча и до кончиков пальцев. Я в ступоре оглядел новый шрам — пока свежий, красный и выпуклый.
Меган сняла жгут и убрала похожую на степлер машинку для сшивания тканей на стол-каталку, где уже лежала кучка окровавленных бинтов. Ее белый халат тоже приобрел россыпь алых пятен.
— Были сильно задеты глубокие вены, — сказала она, — и повреждены мышцы-сгибатели. Сухожилия тоже пришлось сшивать, но за пару недель всё срастется. Я ввела двойную дозу регенератора, ближайшие дни будет страшно хотеться есть. Ты потерял много крови, придется пока под капельницей лежать. Хорошо, что твоей второй отрицательной у меня полный холодильник. Пойду достану второй пакет.
Я едва заметно кивнул. Меган ушла за ширму к холодильникам с кровью.
Ронг протянула руку и дотронулась до моего нового шрама. Кожа в том месте еще ничего не чувствовала, потому ее прикосновение было всё равно что призрачным.
Да, точно. Она призрак, хлопающий в ночи дверями туалета.
Я не удержался и хихикнул, вспомнив об этом.
Опухшие от слез глаза Ронг расширились в удивлении.
— Чего смешного, дурачина? — хмуро спросила она, убирая руку. — Радуйся, что остался цел.
— Радуюсь, — я посерьезнел. — Только не знаю пока, говорить ли тебе спасибо.
Ронг нахмурилась сильнее и отошла в сторонку.
Меган вернулась из-за ширмы с пакетом крови для капельницы.
— И всё-таки двадцать минут, — сказала она, цокая языком, — двадцать минут назад, Джейк, я закрыла за тобой дверь сегодня вечером, и за них ты ухитрился получить резаную рану предплечья и потерять пол-литра крови! А ты, девочка, ты же Ронг Ли? Пока ваши кураторы бегут сюда со всех ног, расскажите мне, пожалуйста, что с вами случилось за эти гребаные двадцать минут!
Меган закончила с капельницей и уперлась руками в бока. Выглядела она внушительно: широкая, как скала, в окровавленном халате, с темным усталым взглядом и выставленным вперёд квадратным подбородком.
Ронг сразу стушевалась и вновь захлюпала носом.
Я посмотрел Меган в глаза, заставив себя ответить на взгляд. Голос мой был слаб и неубедителен.
— Всё в порядке. Это была случайность. Мы поссорились, я разбил зеркало, порезался. Ронг меня спасла. Так всё и было.
Меган не отводила тяжелого, полного усталости взгляда. Я заерзал на койке, неловко подтащив к себе бесчувственную левую руку.
— Врешь, — сказала она без сомнений. — Знаешь почему? Зеркала в Академии сделаны из металлических сплавов — сомневаюсь, что их можно вообще разбить. Придумайте что-то другое, детишки, кураторы будут здесь с минуты на минуту. Я пыталась их задержать до утра, но разве они меня станут слушать.
— Мы не будем скрывать правду, — всхлипнула Ронг. Всё ее лицо искривилось, будто она изо всех сил сдерживала новые рыдания. — Нет, мелкий, не выгораживай меня. Я провалилась и должна ответить за свои поступки. Но мне нужно поговорить с кем-то званием выше, чем мой куратор!
Меган прикрыла лицо ладонью.
Раздалась трель звонка, следом за ней, не дожидаясь ответа, в медпункт вбежали наши с Ронг кураторши, едва не столкнувшись плечами в дверях. Одетые кое-как, в полурасстегнутых комбезах и со следами подушек на лицах, они явно только что видели десятый сон и были очень недовольны пробуждением.
Куратором второкурсников тоже была женщина-лейтенант — постарше нашей, совсем юной невысокой девушки, но такая же миловидная, добродушная и обычно по-матерински ласковая. Сейчас же обе женщины, перебивая друг друга, начали кричать на нас и спорить между собой, пытаясь скорее выяснить, кто виноват и что же случилось.
Из мешанины их вопросов и слов я понял лишь то, что генерала Андерсона, престарелого директора Академии, хватит удар, если он узнает о новом инциденте, случившемся сразу после взрыва в оранжерее, да и с едва ли не тем же набором участников. А еще статистика, вопросы у прессы, высокий травматизм в такой престижной школе…
Меган зыркнула на них, как на провинившихся школьниц, осадив одним взглядом и заставив молчать.
