Меган засмеялась и попробовала погладить меня по голове, но я увернулся.
— Расти скорее, дружок, — сказала она. — Нам нужен хотя бы один человек, на которого можно положиться. На тебя ведь можно?
— Пфф, спрашиваешь! — довольно ответил я, но дотронуться до себя все равно не позволил.
Просидев в медпункте до поздней ночи, забыв про отбой и распорядок дня, я согласился идти к себе только тогда, когда Меган сама начала зевать.
Почему-то мне ужасно не хотелось идти по коридорам Кольца и возвращаться в нашу с Джерри комнату. Студенты, все эти нормально-ненормально жестокие дети, теперь заставляли меня волноваться ничуть не меньше, чем колючие взгляды звезд из далекого космоса.
Даже больше. Звезды были снаружи. А дети с пустыми глазами — здесь, рядом со мной. Даже называющий себя моим другом Джерри. Даже думавшая раньше иначе Ронг.
Смущаясь и с трудом подбирая слова, я сказал о своих тревогах Меган, честно ожидая непонимания и той же пустоты.
Но она испугалась. Судорожно втянув воздух, она обхватила себя за плечи, будто замерзла.
— Знаешь, а я думала, что мне это всё только кажется, — прошептала она. — Никто, абсолютно никто не боится смерти. Как это так? Возможно, это потому, что они собираются стать солдатами? Я утешаю себя этой мыслью, дружок. Потому что не знаю, что происходит на самом деле.
Я не стал рассказывать, что мои одноклассники из Нью-Кэпа тоже были такими. Не стал говорить, что и сам не боялся смерти, хоть и запоздало страдал по этому поводу. Просто не решился напугать ее еще сильнее.
Это лишь общая черта нашего поколения — так решил я, выходя из медпункта в пустой и темный ночной коридор. Сперва носили джинсы-клеш, затем повально делали селфи, после убегали от жизни в виртуальность. Теперь не боятся смерти. Ничего необычного, пустяки какие.
И всё равно убедить самого себя не получалось. Я так погрузился во внутренний спор, что не заметил, как добрался до нужного отсека.
Что-то непонятное выдернуло меня из размышлений. Тихий шепот в темноте.
Я остановился, прислушиваясь, пытаясь понять, показалось мне или нет.
Двери туалета в конце отсека открылись с шелестом, будто кто-то вышел оттуда.
Никого.
Тишина.
Двери закрылись.
Я стоял в полумраке, ничего не слыша за слишком громким биением сердца в ушах. Только мое дыхание, только мой пульс. Действительно никого.
Снова открылась дверь, заставив меня подпрыгнуть. Водятся ли на космических станциях призраки? Может, там просто сломался механизм? Но меня кто-то звал по имени. Показалось?
Идти вперед всё равно пришлось бы. Конечно, можно было вернуться и обойти по кольцу с другой стороны, но делать посреди ночи крюк в полтора километра показалось мне глупой затеей. Потоптавшись на месте, я укорил себя в трусости и подошел к дверям туалета уверенным твердым шагом.
Они открылись с шелестом, демонстрируя ряд кабинок, умывальники и бак для стирки — всё точно такое же, как и всегда.
Любопытство одолело страх. Я сделал шаг внутрь и прислушался. Двери за мной закрылись с тихим шипением. Что-то мелькнуло на границе зрения. Я уставился в зеркало над умывальниками.
За моей спиной кто-то стоял. Среагировать я не успел.
В затылок впилась острая боль, зрение помутнело, я дернулся вперед и свалился у туалетных кабинок.
Тело налилось тяжестью. Перед глазами стремительно темнело. Я успел разглядеть, как напавший на меня человек опустился рядом на коленки.
Дальше всё стало полностью черным. Я лежал и давился своим шкалящим пульсом от подскочившего адреналина, но толком не мог шевелиться.
Страшнее всего было отсутствие зрения. Я отчаянно моргал, но ничего не менялось.
— Через пару минут всё пройдет, — сказал шепот из темноты. — Это очень удачно, что ты мне попался сейчас. Теперь у меня есть шанс тебя переубедить.
Я выругался, дергаясь на полу червяком, но не мог убежать.
— Сейчас ты ненадолго отключишься, — продолжал шепот, — а когда приедешь в себя, всё уже будет отлично, обещаю.
Руки обхватили мою голову, и в висок, прямо в шрам над старой трещиной в черепе, ткнулось острое жало иглы.
Заныл мерзкой болью затылок, темнота перед глазами сменилась цветными вспышками.
— Что-то не так, — проговорил шепот. — Где этот модуль?
В этот момент я узнал голос, с трудом разжал челюсти и спросил:
— Ронг?
А она отчаянно зашипела на меня.
— Вовсе нет! Молчи, дурачина! Сейчас всё закончится. Отец ничего не должен узнать. Они сказали, так будет лучше для всех… Где твой чертов модуль?!
Голова заболела невыносимо. Что-то змеей извивалось внутри, то взрывая перед глазами снопы ярких искр, то возвращая меня во мрак слепоты.
Мне было плевать, что происходит, просто хотелось, чтоб оно поскорее закончилось. Я выгнулся дугой, вырвав голову из ее рук, взмахнул начинающей двигаться рукой и наугад заехал в темноту кулаком.
Вспышки пропали одновременно с тем, как мой кулак угадил Ронг по ребрам. Она вскрикнула. Я оттолкнулся ногами, пытаясь встать, по виску потекло густым и горячим, заливая невидящие глаза.
