Движение воздуха рядом со мной — я едва успел закрыть рукой голову. Что-то острое скользнуло по рукаву, легко проткнув ткань комбеза и взрезав предплечье. Потяжелевшее запястье схватили и силой убрали в сторону. Ронг насела на меня, чертыхаясь, пытаясь удержать на полу.
— Я должна посмотреть, что там внутри, я не успела посмотреть! — закричала она. — Отцу ничего не достанется, ничего!
Адреналин смывал боль и панику — я вырвал руку и потянулся на звук, хватаясь за воздух наудачу.
Ронг свалилась с меня, глухо стукнувшись об пол рядом.
— Почему ты не теряешь сознание? — ее голос был полон паники. — Та штука должна работать! Они обещали, что она будет работать всегда!
Рукав моего комбеза стал скользким и мокрым от крови. Прижимая к себе руку, все еще ничего не видя, я всё-таки смог оттолкнуться ногами и привалился спиной к дверям туалетных кабинок.
Ронг беспомощно всхлипывала, распластавшись где-то там, на полу, напротив меня.
========== Глава 18. Разум. ==========
Темнота постепенно обретала краски. Затылок медленно отпускало. Адреналиновая волна схлынула, двойной пульс стал затихать.
Теперь в полной мере пришла боль. Жгучая, леденящая, она несла с собой тошноту и слабость.
Ронг рыдала в голос, съежившись рядом с баком для стирки. У ее ног валялось что-то похожее на блестящую молочным металлом школьную указку, но я не успел разглядеть детали.
Предательское зрение вернулось для того, чтобы начать меня вновь подводить. В глазах стало двоиться, голова закружилась. Там, где я прижимал левую руку, по комбезу расползалось красное пятно. Едва начавшие слушаться пальцы снова совсем не двигались. Холод липкой тяжестью полз от них вверх по руке, будто глотал не жуя.
Мою вторую, мою единственную руку.
— Кажется, пора в медпункт, — в ступоре проговорил я, едва ворочая языком. — Ронг, я понятия не имею, что случилось, но сейчас мне нужна твоя помощь.
Она подняла на меня полные слез глаза.
Часть меня в страхе ждала ответа «Плохих людей нужно убивать». Но Ронг тихо охнула и потянулась ко мне.
— Бог мой, сколько крови, я не хотела, не хотела так, — запричитала она.
— Заткнись, — даже для себя неожиданно резко оборвал я. — Замолчи и помоги встать.
Ронг закрыла рот так быстро, что щелкнули зубы, но перестала рыдать.
Встав с ее помощью на ноги, прижимая к животу пострадавшую руку, я обрубком правой кое-как оперся на плечо Ронг и сказал:
— Ладно, дальше сам дойду.
— Глупости, мелкий, — упрямо сказала она и крепко обхватила меня за талию. — Я больше не буду паниковать. Согни руку в локте, да посильнее, чтоб кровь меньше текла. Честное слово, я не хотела этого… Только кто теперь меня послушает.
По ее лицу текли уже совсем беззвучные слезы.
— Мы разберемся с этим, Ронг, — попробовал обнадежить я. — Мне пока ни хрена не понятно, но ты же расскажешь?
Мы вышли из туалета и двинулись в сторону медпункта. В такой поздний час ни души не попалось нам в коридоре Колеса. За мной на полу оставалась пунктирная дорожка кровавых капель. На полпути ноги подкосились, и я едва не свалился.
— Держись, твою мать, чертов мелкий! — теперь настал черед Ронг ругаться. — Еще десяток-другой отсеков. Уверен, что не нужно вызвать врача сюда?
— Уверен, — стиснув зубы, ответил я. — Не будем поднимать шум.
Каждый шаг отдавался болью. Каждая капля крови добавляла черных мушек пред глазами. Пальцев я уже вовсе не чувствовал, они не откликались на сигналы мозга и висели белесой вареной лапшой.
Последний отсек стал совсем непреодолимым. Ронг шепотом чертыхнулась, опустила меня на пол и, пробежав вперед, буквально повисла на кнопке звонка.
Меган открыла почти сразу. На голове у нее была нелепая сеточка для волос, вместо обычного графитово-серого комбеза Академии — белый плюшевый халат.
Недовольно оглядев Ронг, она подняла голову и увидела меня, сидящего на полу в начале отсека. Все эмоции тут же исчезли с ее лица, она мигом оказалась рядом и подхватила меня на руки, будто я вовсе ничего не весил.
В доли секунды затащив в медпункт, Меган бесцеремонно плюхнула меня на ближайшую койку. Засунув под предплечье тугой валик, она словно из воздуха вытащила жгут, тут же плотно стиснувший мою руку выше локтя. Следом возникли ножницы, ими она распорола остатки рукава.
Я уставился на рану, будто судорога свела шею, мешая отвернуться.
Это что, моя рука? Мое тело может выглядеть… так?
Вдоль всего предплечья, по внутренней его стороне, наискось блестела раскрытым влажным ртом алая полоса, сочащаяся густым и скользким. Там, внутри нее, отсвечивал сахарный бок какой-то из костей, а вокруг, словно порванные нитки, торчали розоватые кончики… Все это пульсировало, сочилось и остро пахло фаршем для гамбургеров или стейком малой прожарки.
Так и есть, я — такое же мясо там, внутри, под скрывающей правду тоненькой кожицей.
Подавившись воздухом, я почувствовал, как растет в горле комок тошноты. Желудок задергался на кишках, как на ниточке. Я видел, что находится внутри моей руки.
— Отвернись, — стальным тоном приказала Меган. Я с огромным трудом послушался, зажмурившись для верности, часто дыша носом, прогоняя тошноту.
