– Понятно, – вздохнула Ханна. – Мы сейчас пытаемся раздобыть вам что-нибудь поесть. А еще, кажется, где-то здесь я видела пару одеял. – Она пересекла помещение и сдернула пыльное полотнище, которое накрывало бесформенную груду. – Да ради всего святого!
– Что там? – поинтересовался Бэнкрофт.
– Ничего, просто… – Ханна окинула взглядом нагромождение жестяных банок. – Как ни странно, еще консервы.
Она направилась к Гибсону, чтобы отдать ему полотнище.
– Не подходи слишком близко, – предупредил Бэнкрофт.
Ханна раздраженно на него посмотрела, но все же помимо воли остановилась за семь футов от Леона и бросила ему покрывало. Он схватил ткань и замотался в нее.
– Так лучше?
– Я… – Гибсон облизнул губы. – Спасибо, что помогаете мне.
– Без проблем, – улыбнулась Ханна.
– Почему это со мной происходит? – простонал он, переводя взгляд с нее на Бэнкрофта и обратно.
– Мы надеялись, это вы нам скажете, – отозвался главный редактор.
– А мне-то откуда знать?
– Вы заметили что-нибудь необычное до того, как случилось превращение?
– Нет, – покачал головой Гибсон.
– Может, тогда контактировали с кем-то странным? Ели или пили что-то непривычное?
– Ничего, – снова мотнул он головой. – Кажется, я начал чувствовать себя необычно в пятницу вечером и… проснулся в воскресенье утром уже вот таким. А сейчас какой день недели?
– Среда, – ответила Ханна.
– Правда?
– И вы не встречали других, подобных вам?
– Нет. И даже не знал, что они существуют, пока вы не сказали. Вы уверены в этом?
– Боюсь, что да, – вздохнула Ханна, заметила задумчивый взгляд Гибсона и поняла, что сообщила больше, чем намеревалась.
– О нет, – прошептал он, указывая на нее пальцем с длинным ногтем. – Что они натворили?
– Я не…
– Пожалуйста, скажите мне.
– Вчера ночью один из них напал на женщину и убил ее.
– Боже, – едва слышно произнес Гибсон. – Это был не я. Клянусь.
– Мы знаем, – отозвался Бэнкрофт. – Вы уже сидели здесь во время происшествия. Иначе, позвольте заверить, я бы говорил с вами совсем по-другому.
Леон свернулся под покрывалом и зарыдал.
– Не переживайте, – постаралась утешить несчастного Ханна. – С вами все будет хорошо. Мы разберемся, что делать. – Услышав фырканье Бэнкрофта, она уголком губ пробормотала: – Ты совершенно не умеешь вести себя с людьми.
– У меня нет времени на любезности, – отмахнулся начальник и уже громче обратился к вампиру: – Мистер Гибсон, вы по шею в дерьме. Единственный шанс оттуда выкарабкаться – это помогать нам.
– Я готов на всё.
– Отлично. Тогда подробно расскажите, что вы делали на прошлой неделе. И не пропускайте ни малейшей детали.
Гибсон выполнил распоряжение, однако в его повествовании имелись значительные дыры в хронологической линии. При всех расспросах он повторял, что концентрировался только на чувстве голода и попытках его побороть.
– Расскажите об этом ощущении, – велел Бэнкрофт.
Гибсон так долго не поднимал глаз, что Ханна начала сомневаться, заговорит ли он вообще, но наконец тихо произнес:
– Голод подталкивает охотиться. Он… в точности похож на то, что показывают в фильмах. Проклятые фильмы. Боже, я превратился в монстра. – Вампир посмотрел на Бэнкрофта с мушкетоном наперевес. – Наверное, вам следует меня пристрелить. Пока не произошло что-нибудь ужасное.
– Нет, Леон, – поспешно вмешалась Ханна. – Не позволяйте пессимистичному настроению вас одолеть. Мы обязательно со всем разберемся. Даю вам слово.
– Ты не можешь ничего обещать, – многозначительно прошипел Бэнкрофт.
– Если потребуется, делайте, что должны, – глядя ему в глаза, всхлипнул Гибсон.
– Не волнуйтесь, сделаю, – заверил главный редактор, похлопав по прикладу Чехова.
До того как Ханна сумела придумать, как сменить тему беседы, двери подвала распахнулись, и помещение залил солнечный свет. Гибсон взвыл. Даже Бэнкрофт и его помощница вскинули руки, заслоняя глаза.
Грейс спустилась по ступеням, держа в одной руке тарелку, а в другой – большой стакан. По пятам следовала Стелла, со смущенным видом неся ведро.
– Закройте двери, пожалуйста, – попросила Ханна.
Пока новоявленная журналистка возилась со створками, Грейс неодобрительным взглядом обвела помещение, откашлялась и с вымученной жизнерадостностью произнесла:
– Всем привет! Вот принесла питание и… другие вещи для пациента.
– Пациента? – эхом повторил Бэнкрофт.
– Да. Бедный юноша болен. Кстати, где он?
Грейс проследила взглядом в направлении, куда целилось дуло мушкетона. Было заметно, в какой именно момент ее глаза привыкли к освещению и наконец упали на Леона Гибсона.
– Боже. – Она невольно отшатнулась, и фасад непоколебимости на секунду дал трещину. Ханна испытала уважение к коллеге, которая почти сразу же сумела взять себя в руки. – Здравствуйте, мистер…
– Гибсон, – подсказала помощница редактора.
– Гибсон, – повторила Грейс. – Сочувствую насчет вашего недомогания. – Она приподняла тарелку. – Я не знала точно, что вам потребуется, поэтому принесла стейк. – Указала на стакан. – И лимонад. Ну, как в пословице: если жизнь подбрасывает лимоны, сделай лимонад. Все его любят.
– Я не люблю, – прокомментировал Бэнкрофт.
