— Не знаю, как это сработало. Я просто много размышлял о тебе, копался в себе и докопался в итоге до самых глубин. Я часто думал о том, что ты мне сказал в баре перед тем как я ушёл. Ты сказал, что надеешься на то, что я теперь ненавижу тебя больше, чем себя. Это было не так. Но, возможно, это был толчок к размышлению. Я понимал, что всё не может быть просто так. Я знал, как много значу для тебя, и что просто так ты бы не ушёл. Была причина. Не важно, какой бы не была внешняя причина — самая главная и настоящая была во мне. Конечно, пришлось много времени потратить, чтобы разобрать весь мой хаос по полочкам. Вернее, много времени прошло, пока я допёр до того, что надо делать. Есть во мне такой изъян: мозг я включаю не сразу.
— В нашей семье это тоже норма, — ответил Джон, вернув возможность говорить, как нормальный человек.
— Вот так мне уже нравиться, — с восхищением отозвался Беллами, довольный ответом парня.
Его глаза мгновенно засияли счастьем. И Джон залип на них. Кажется, они сверкали ярче, чем раньше. Как будто, Беллами и вправду обновился. Вроде бы тот же Блейк, что и был до расставания, но в то же время другой. Джону нравился и прежний, и этот — он всё равно остается родным сердцу. Джон видел эти глаза, и чувство своего предательства с чувством вины перед парнем постепенно иссякали. Ведь совершенно счастливый Беллами перед ним и держит его за руку.
— Я забыл тебе ещё кое-что сказать. Должен был это сделать ещё давно, но мы же уже выяснили, что я тугодум. И всё-таки лучше поздно, чем никогда. Я люблю тебя, Джон.
— Контрольный выстрел в голову?
— Да. Чтобы ты окончательно растаял и простил меня. Хотя это ещё не всё. У меня для тебя подарок, — Беллами достал фотокамеру из рюкзака и протянул её Джону. — Как первый шаг к восстановлению прежней жизни.
— Ты знаешь… — всё, что мог выдавить из себя Джон от изумления.
— Да, я тебя без камеры не воспринимаю. Без неё ты не мой Джон, — отшутился Беллами. — Я не особо в них разбираюсь, поэтому я задолбал Атома, потянув его в магазин. Мы долго выбирали. Надеюсь, тебе подойдёт такая.
Джон осторожно взял камеру, касаясь рук парня, и замер на месте. Не хотелось разрывать прикосновение.
— Сделаем фото? — спросил Блейк. — Вот этого самого фонаря. Под каким ракурсом ты его фотографировал?
Беллами не ждал ответа от зависшего парня, он встал сзади него, прижался поближе и сказал:
— Делаешь фото ты, а я наблюдаю.
Джон посмотрел на фонарь через объектив, а Беллами обнял его сзади, и был очень близко. У Мёрфи всё ещё дрожали руки. Беллами, заметив это, обхватил их своими, зафиксировав камеру. Щелчок, и снимок отобразился на экране. От этого звука у Джона сорвало последнюю опору его терпения. Слеза потекла влажной дорожкой по щеке. Джон даже плохо видел снимок и не пытался разобрать его, или проанализировать свой профессионализм. Да и в снимке не было ничего особенного — просто фонарь. Но эмоции у парня зашкаливали: это ностальгия о его жизни фотографа; это нервозный мандраж от близости Беллами и от разговора до; это чувство любви в перемешку с болью; это облегчение и одновременно тяжесть — что к чему, не разобрать.
Беллами посмотрел на снимок и прокомментировал:
— Не плохо для первого совместного снимка, правда? Будет ещё лучше, я уверен.
Джон развернулся к парню лицом и прижался к нему как можно ближе. Он крепко обнимал Блейка, уткнувшись лицом в его шею. Тепло от его тела, запах и приятная гладкая кожа — всё это так реально, совсем не похоже на иллюзию. И это то, что он уже не рассчитывал никогда ощутить. Он думал лишь о том, сможет ли когда-нибудь вернуть хотя бы какое-то общение с парнем, чтобы жизнь не была пустой. И он сомневался, что Беллами простит его хотя бы настолько, чтобы вернуть дружеское общение, или даже не дружеское, а просто общение — не близкое. Но то, что случилось сейчас, Джон и в мечтах представить не мог.
В миг абсолютно всё в этом мире стало неважно. Джон даже не помнил, что вокруг них существует какой-то мир. Для него существует только этот — где он находиться в объятиях Беллами; где открыто плачет от переизбытка чувств и от счастья, которое не до конца ещё осознал; где есть любовь, побеждающая все невзгоды и меняющая их жизни. И этот миг хотелось задержать; не отрываться от Беллами; вот также, как и сейчас чувствовать себя нужным и любимым, и дарить ему такое же чувство. Не хотелось бы думать, что это может быть недолговечно. Больше нельзя такого допускать, больше он просто не выдержит.
***