Идеальный парень полностью

– Почему? Или все обязательно должны ждать, пока появится глубокая, крепкая связь, чтобы можно было глядеть в глаза друг другу, занимаясь любовью у горящего камина?

Он снова помрачнел.

– Ты считаешь меня жутким скромником?

– Да. Нет. Возможно. – О боже. Ну почему мой ответ прозвучал так жалко и убого? – Просто я привык к легким отношениям, поэтому и принял так близко к сердцу твои регулярные отказы перепихнуться со мной.

– Что значит «регулярные»?

– Помнишь день рождения Бриджет? Пару лет назад. У нас все едва не случилось, но ты предпочел бросить меня и уйти.

Он посмотрел на меня с недоверием.

– Извини, но тебя обидело, что я не воспользовался случаем и не изнасиловал на первом свидании?

– Что? – Я уставился на него с таким же ошарашенным видом.

– Я помню тот вечер, ты был в полной отключке. Мне кажется, ты даже не понимал, кто я, и уж тем более не отдавал отчета в своих поступках.

– Да что за херню ты несешь! – бросил я. – Я много раз занимался сексом по пьяни. И все было зашибись.

– Ох, Люсьен, как же тебе это объяснить? – Сам не знаю почему, но в его голосе я услышал грусть. – Я не хочу, чтобы было вот так «здорово». Этого недостаточно. Речь идет не о горящем камине и прочих клише, которые ты там себе нафантазировал, но да… мне нужно взаимное чувство. Мне нужно, чтобы это было важно для нас обоих. Я хочу, чтобы тебе это было нужно, чтобы ты этого желал и серьезно к этому относился. Я хочу, чтобы это стало важным событием.

Мне хотелось, чтобы он заткнулся. Иначе я… даже не знаю… расплачусь или сделаю нечто в этом духе. Оливер даже не представлял, о чем он меня просит. А я понятия не имел, как ему все это дать.

– Слушай, я понимаю, все это… мило, – у меня во рту так пересохло, что я начал цокать языком. – Но со мной может быть только «здорово». И никак иначе.

А потом очень, очень, очень долго мы молчали.

– В таком случае, думаю, это даже к лучшему, что наши отношения ненастоящие.

– Хм. Да. Даже к лучшему.

И снова мы очень, очень, очень, очень долго молчали. Потом Оливер обвил меня рукой и прижал к своему боку. И одному богу известно почему, но я позволил ему это сделать.

– Так лучше?

– Ч-ч-что лучше?

– Я насчет физического контакта. На публике. – Он откашлялся. – Конечно, мы не будем все время так делать. Входить в двери так будет затруднительно.

В этот момент мне казалось, что я вполне мог бы прожить и без дверей. Я повернул голову и на краткое мгновение вдохнул его запах. И тут же мне показалось – или я просто себе это вообразил, – что его губы легко коснулись моего виска.

– Думаю, сойдет, – сказал я. А что еще я мог ответить? Что в моменты, когда у тебя почти все получается, ты еще острее переживаешь свои прошлые неудачи?

Как бы там ни было, но мне пришлось собрать в кулак все остатки моей гордости, чтобы не прижаться к нему вновь, когда он отстранился от меня.

– Итак, – я засунул руки в карманы, чтобы они не потянулись к нему, – что теперь? Очевидно, что ты не хочешь оставаться в моей дерьмовой квартирке.

– Если честно, меня немного тревожит состояние твоей спальни. Но если я сейчас уйду, то со стороны может показаться, что мы с тобой расстались.

– Скажи, ты хоть что-нибудь в своей жизни делал через одно место?

Он задумался.

– Я прочитал две трети «Волчьего зала»[42], а потом бросил.

– Почему?

– Если честно, то даже не знаю. Книга довольно длинная и запутанная. Наверное, мне она просто надоела. Так что, думаю, этот мой поступок подходит под определение «через одно место»?

Я вдруг рассмеялся.

– Поверить не могу, я притворяюсь, что встречаюсь с парнем, который говорит фразы вроде «подходит под определение “через одно место”».

– Ты мне поверишь, если я скажу, что сказал это специально, чтобы развлечь тебя?

– Нет. – Я не хотел, чтобы он снова обнял меня. Я не хотел, чтобы он снова обнял меня. Я не хотел, чтобы он снова обнял меня. – Потому что ты все время так разговариваешь.

– Может быть. Но тебе это явно доставляет особое удовольствие.

– Ладно. Вот теперь это точно было специально.

Его губы медленно расплылись в улыбке – не той легкой и небрежной, которую он изображал на публике, а теплой и почти невольной, и от этой улыбки его глаза засияли изнутри, словно фонарь, оставленный на окне темной ночью.

– Ну ладно. Я готов к самому худшему. Показывай мне твою спальню.

– К самому худшему, – пробормотал Оливер несколько минут спустя, – я, оказывается, не был готов.

– Да ладно тебе. Все не так уж плохо.

– Когда ты в последний раз менял постельное белье?

– Я поменял простынь.

Он сложил руки на груди.

– Это не ответ. И если ты не можешь вспомнить, значит, это было очень давно.

– Хорошо. Я сейчас поменяю. Но, понимаешь, сначала мне нужно кое-что постирать. – Я старался не смотреть на свою одежду, которая была разбросана повсюду. – И, возможно, стирка предстоит большая.

– Мы сейчас возьмем такси и поедем ко мне.