– Не получится. Само собой никак не получится. Куница… не сможет быть с ним, как ей хочется.
– Это почему же?
– Потому что он не хочет. Он хочет быть только с той, которую любит.
Ястреб что-то пробурчал, чуть внятнее сказал:
– Он бы забыл про нее. Прошло бы время… и забыл бы. Не тебе вмешиваться в то, что будет.
– Я не вмешиваюсь, Ястреб. Я пытаюсь избежать нежелательных вариантов.
– Знать бы еще, какой из них нежелательный.
Тяжелый вздох Ондатры.
– И сестра моя, как ты, дальше носа не видит. Будто она твоя сестра, не моя.
– Видишь, только ты одна думаешь, что пришелец был прав и что он что-то знал. А мы все ошибаемся?
– Прекрати. Ты не хуже меня знаешь, как долго я терзалась, как долго я думала обо всем. Наши еще сами были мелкими, и мелкими были проблемы.
– При чем тут наши?
– Они показали мне, что мы можем кого-то загнать туда, куда нам надо, но… Рано или поздно это вылезет боком всем. В Мире До Воды это было нормой. И чем все закончилось?
– Ты перебарщиваешь. При чем тут всем? Речь о Кунице, об одной только Кунице.
– Как бы не так, мой милый супружник. Как бы не так. Все взаимосвязано. Не будет ему спокойствия, пока его женщина жива. Предлагаешь ее убить?
– Ее возьмет себе тот ненормальный. И будет при деле.
– Нет. Она не будет с ним, не будет. Пока жива. Только вместе со своим, как одна пара, они смогут противостоять Марку. Он же дьявол, самый натуральный. Разве ты еще не понял? Он хочет заграбастать всех. Но самое важное для него – Диана. И только она вместе со своим суженым его и остановит. Лишь так у всех остальных что-то получится. У Кролика, например. И только так все остальные оставят в покое нашего Коршуна с этой его лохматой. И Белку с братцем Марка. Одно цепляется за другое, Ястреб.
– Не верю. Это все твои фантазии. Тебе просто это так гладко зашло в голову, вся эта болтовня пришельца, с самого начала, что ты просто не в силах распрощаться со своими сказочками.
Ондатра резко посмотрела на Ястреба, ее движение побеспокоило Ольху, и девочка засопела во сне.
– Предлагаешь убить его, пока он беспомощный?
– Что? – судя по голосу, Ястреб растерялся. – Что ты несешь? Я совсем другое…
– Если он будет жив, он без своей не сможет. Лучше уж отпустить, и тогда будь что будет. – Короткая пауза. – Может, тогда и получится, как ты хочешь. Он потеряет свою любовь в борьбе с Марком, и ему ничего не останется, как уступить Кунице.
Ястреб засопел: он не знал, что возразить.
– И не забывай, муженек. Только у тех, кто хочет быть друг с другом, появятся нормальные дети. Конечно, ненормальные тоже появятся, без этого никак, будь оно неладно, да только в противном случае ненормальных будет гораздо больше, поверь. И не забывай: нашим внукам жить в этом мире. Он не такой большой, как кажется. Не Белка или Коршун, так их дети будут развязывать эти узлы. Так что давай хоть узлов поменьше оставим.
– Все-то у тебя гладко выходит. Лясы точить ты всегда была мастерица.
– Лучше глянь, живой он там? А то окажется, что спорим ни о чем и Кунице все одно ничего не светит. Уже на пару с той, другой.
– Так сама и глянь, раз так о нем печешься.
– Разбужу малую. Она нам еще понадобится, лодку отыскать или что-то другое. Пусть поспит. Да и под ногами мешается.
– Да и хрен с ней. Где вообще ее мамаша делась?
– Как будто не знаешь? У них брачный сезон, если не помнишь, то с твоим сынулей как раз.
– Черт… И что там столько можно делать? Не верю… У нас так не было.
Ондатра тихо рассмеялась.
– В Мире До Воды людей было завались, просто перебор. И зачем им вообще тогда нужны были брачные сезоны? Любовь любовью, но… Нас сейчас мало, и страсти каждого молодого уже не те. Намного сильнее.
Ястреб сплюнул, как от негодования, кряхтя поднялся, шагнул к Адаму, присел, всмотрелся в его лицо. У Адама вырвался стон.
– Очухался твой любимчик. Живехонек.
– Заткнись, Ястреб. Мой любимчик – это ты. Если ты до сих пор этого не понял, я так тебе прямым текстом и говорю: любимчик ты мой.
Ястреб затрясся в приступе смеха, который тщетно пытался сдержать. Адам сел, оглядываясь, протирая глаза. В голове был туман, хотя уже не было прежнего бессознательного состояния. Он мог соображать, хотя слабость редкостная. И еще боль внутри, как если бы горло заливали расплавленным свинцом.
– Как ты? – спросила Ондатра, не вставая. – Понимаешь, что говорю?
Адам посмотрел на нее.
– Как вы здесь оказались? – голос тихий, чужой, как наждаком обработанный.
– Ветром попутным принесло. Ты собираешься за своими сестрами? И за Дианой?
Адам попытался встать, но тщетно. Попытался еще раз, встал, хотя его пошатывало, он тихо застонал и, прикрыв глаза, опустился на корточки.
– Ладно, поваляйся еще часок. Еще слабый очень.
Адам улегся на бок, глаза открыл.
– Долго я был… в отключке? – слова давались с трудом.
– Странно, что ты вообще оклемался. Траванули тебя будь здоров. Но ты… молодец, не сдался. Спи пока. Закрой глаза, заснешь. Скоро в путь.
Адам закрыл глаза. Спустя считаные секунды послышалось размеренное дыхание спящего.
Ястреб присел рядом с Ондатрой.
