– Не устраивай свои старые кости, муженек. Ты мне его сейчас поможешь затащить в лодку.
– Чего?
– Да, да. Сама сяду за весла, он еще никакой. Хоть бы вообще очухался. Когда надо будет. Пусть в лодке спит.
– Черти тебя раздери, Ондатра. Зачем ты это делаешь? Мать Тереза, что ли? Всех накормить, всех спать уложить?
– Не спорь, мой милый. И будет нам идиллия.
– Он же тяжелый. Может, хоть Коршуна попросить?
– Если ты его найдешь.
– Так должен же он объявиться. Брачные сезоны даже у них не вечные.
– Ох не скоро это еще будет. Где-то они славную норку нашли.
Ястреб хихикнул.
– Он точно славную норку нашел.
– Вот так лучше, супружник мой. Будь оптимистичней.
Они помолчали, улыбаться он перестал.
– Уверена, что Кролик и Куница не на острове? Остров-то большой. Свалили в одной лодке?
– У них была только одна. Куница не знала, что Адам здесь. Кролик… Ты что, не видел, как он слюной исходит? Тот же Коршун, только его пассия далеко.
Ястреб поморщился, глядя на свои руки. Она посмотрела на него.
– Что еще ты хочешь сказать? Я ж тебя знаю… Или попросить, чтоб в пути тебе не изменяла?
– Ондатра… – голос его звучал тяжело, серьезно. – Откуда ты знаешь, что он действительно знал, что будет? Или что может быть? Откуда уверенность? Не будь этого, ты бы сейчас… просто никуда бы не лезла.
Ондатра помолчала.
– Помнишь, что я сказала тебе? В первый вечер, когда дети пришельца наконец-то объявились?
Ястреб засопел.
– Ты о чем?
– Я сама не верила, когда пришелец говорил нам в прошлом, что его дети вырвутся, сбегут. Что на Корабле не останемся мы все, и что все равно что-то случится. Что погибнет Волчонок. Помнишь?
– Да помню, помню…
– Я тогда еще подумала: посмотрим, как это у них получится, все ж под контролем. И когда Корабль начал тонуть… Когда они сбежали… Когда Волчонок из-за страха остался под палубой… Стало ясно одно: пришелец знал, что именно случится.
Ястреб помолчал.
– Но откуда? Откуда такое кто-то мог знать? Да еще столько лет назад?
Ондатра, не мигая, смотрела перед собой.
– Этого я сказать не могу. Ибо не знаю. – Пауза. – Так было суждено.
Марк ликовал. Внутри его что-то росло, распирало, уплотнялось. Все получилось так просто. И так быстро, без особых жертв.
Диана пыталась предупредить сестричек Адама, но увы. Он что-то такое подозревал. Когда у нее встанет выбор, Стефан или девки, она пожертвует Стефаном. Это было так легко предугадать. Он даже не поленился, сделал крюк, когда понял, куда именно они направляются. Его все равно могли заметить на подступах, но, если Адама там нет, чему он уже верил, ни Тамара, ни тем более Нина – она не вылезает из-под одеяла? – не в силах ему противостоять.
Он сделает больно не только Стефану, но и Диане, и все их уловки, все попытки закупориться в своем жилище будут тщетны. Заложники – такой прекрасный и стопроцентный способ решать проблемы, рычаг, который переворачивает мир, и Марк использует его сколько понадобится. Им суждено стать его собственностью, это их злой рок.
Для полного счастья ему осталось уничтожить Адама. Все, что он хотел получить, он получил. Но пока жив этот ублюдок, претендующий на Диану, покоя не будет. Даже Борис не так его беспокоил. Марк надеялся, что Адам выкрутится из той передряги, куда угодил, и придет сюда. За своей смертью. Опять метод заложников, и Адам, безоружный, придет, чтобы склонить колени. Как иначе? Он же не хочет увидеть трупы своих сестер? Да что трупы, до этого момента будет еще много чего приятного, трупы – заключительная точка, оливка в бокале, как говаривал его покойный папашка.
Когда Марк увидел их новое пристанище, он был впечатлен. Он знал о самолетах, но очень смутно. Они его никогда не интересовали, как и остальное из Мира До Воды, что не вошло в новую жизнь. Но даже издали самолет выглядел необычно. Что же будет вблизи? Теперь Марк спешил не только за своими девками, ему было любопытно оказаться внутри этой штуки.
– Говоришь, там куча жратвы, моя милая? – он ухмыльнулся Диане.
Она не хотела с ним говорить, но у нее не было выбора: когда она первый раз не ответила на его вопрос, Марк тюкнул ногой Стефана, и придурок захныкал. Теперь Диана позволяла себе паузу не дольше двух секунд.
– Да, много упаковок. Надолго хватит.
Она говорила, и ее трясло от ненависти, страха, от негодования, от безысходности, Марку было приятно улавливать эту смесь эмоций, не позволявшую ей не подчиниться ему. Ничего, он ее приручит, сделает домашней кошкой, куда ей деться?
– И как там, внутри? Места хватает? Или надо стоять, пригнувшись?
– Там хватает места. Потолок высоко.
