Марк вытащил кусок мела, сунул Стефану под нос. Глаза у того расширились.
– Нарисуй стрелку, просто покажи направление, куда они дали деру.
Стефан всхлипнул, зажмурился, качая головой, из уголка губ потекла слюна. Марк усилием воли сдержался, несмотря на желание вмазать ему по лицу.
– Спокойно, спокойно. Ты не предатель, наоборот, ты сделаешь хорошее дело, поверь. – Марк приблизил свое лицо к лицу Стефана вплотную. – Если я найду их после долгого перерыва, а я их все равно найду, я убью их всех, медленно, мучительно, они будут орать несколько дней. Особенно плохо придется твоим сестрам, Стефи. Если ты мне поможешь и я найду их быстро, я… никого не убью. Я буду жить с ними, они будут сытые и счастливые. Обещаю, что никого не трону. Их жизни зависят от тебя. Но… не вздумай меня обмануть.
Марк едва сдерживался. Чтобы говорить спокойно так долго, ему пришлось связать свои эмоции так, что в случае взрыва его мощь окажется слишком разрушительной. Марк опасался, что просто-напросто убьет этого недоделанного урода.
Стефан всхлипывал, качая головой, и Марк отпрянул, чтобы не ударить его, швырнул в него мелок.
– Нарисуй стрелку! Не то я найду твоих сучек-сестер и покромсаю их!
Борис проснулся, вскинул голову, в панике вскочил. Даже увидев перед собой Стефана и Марка, Борис не успокоился.
Стефан повалился на пол, пытаясь подхватить мелок, удалось ему это лишь с четвертой или пятой попытки. Неловко сжав грязно-белый кусочек, Стефан нарисовал стрелку, потом еще одну и еще. Мелок раскрошился у него в пальцах, но Стефан продолжал чертить стрелки, пока Марк пинком не отбросил его в сторону.
Стефан судорожно хватал воздух, глядя в потолок, Марк сравнивал направление с тем, которое Стефан указывал ночью. Направление оказалось идентичным. Марк прошел к окну, выглянул, прикинул направление относительно Башни. Куда же они направились? В определенное место или это лишь бегство куда придется? Он попытался найти в прошлом какие-то намеки на ответ, но ничего не вспомнил. И пришел к выводу, что надо пуститься в погоню, там видно будет, в пути все встанет на свои места.
Когда они преодолели «озеро» и Марк, разглядывавший тускнеющий вдали шпиль Башни, оценил расстояние примерно в пять километров, может, чуть меньше – немыслимое ранее расстояние, – он понял, что нужно еще раз взяться за Стефана. Тот подрагивал на дне лодки, глаза невидяще смотрели в небо. Марк склонился к его лицу.
– Стефи? Куда нам дальше? Надо убедиться, что все правильно.
Стефан не отреагировал на обращение.
– Не вынуждай меня делать тебе больно. Куда? На, возьми, представь, что это мелок, – Марк вложил в руку Стефана мелкий камешек. – Начерти направление на дне лодки. Не вынуждай меня…
Марк с силой сжал Стефану лодыжку. Марк подумал, что это не подействует, но заметил слезу на щеке Стефана. Тот медленно приложился камешком к дереву днища. Стрелка, которую он «начертил», указывала в прежнем направлении – по прямой. Марк посмотрел вдаль, на Стефана. Того трясло, по подбородку текла слюна.
Марк взялся за весла. Спустя километр или два он подавил желание еще раз потормошить Стефана. Было ощущение, что он просто переборщит с ним и у придурка начнутся либо конвульсии – и что в таком случае будет с лодкой? – либо он опять впадет в прострацию, и кто знает, сколько это продлится? Им придется где-то встать, ожидая, но время было против них. С каждым часом шанс настичь беглецов будет слабеть.
Марк понял, что, кроме презрения и ненависти к Стефану, он относится к нему как к чему-то беспомощному, но взрывоопасному, при этом настолько полезному, что без него не обойтись. Если бы сейчас внезапная волна смыла Стефана вместе с Борисом, Марк спасал бы в первую очередь не родного брата и помощника, но того, кого хотел бы удушить, кто был ему противен. Марк смутился, хотя раньше его мало что смущало. Странное ощущение, если учесть, что Марк готов ему противиться, но понимал: это все равно что бороться с бурей, которая захлестывает лодку волнами, пытаясь лишить тебя жизни. Бессмыслица.
Неуютные размышления прервало восклицание Бориса:
– Там свет мигает. В той высотке.
Марк бросил весла, повернулся.
– Где? – Он выругался про себя: чертов Стефи совершенно заслонил собой реальность, с этим надо что-то делать. – Я ни черта не вижу!
– Я точно видел, Марк. Там зажигался свет, зажигался и сразу гас. Несколько раз.
Уверенность в голосе Бориса сказалась – Марк не пытался оскорбить его, усомниться.
Свет наверху высотки возник неожиданно и ярко – появился, исчез, появился, исчез. И все погрузилось в блеклые сумерки. Марк еще ждал странного сигнала, но тщетно.
– Что это было, братец?
– Не знаю, Марк…
Диана, расслабленная, боровшаяся с подступавшей дремой, встрепенулась. Приглушенный скрежет исходил от входной двери. Сердце затрепыхалось, как пойманная рыба.
Зацепившись ногой за ногу, Диана рухнула на пол, и звук падения показался оглушительным. Она застонала от боли в ушибленном локте, выскочила из дальней спальни в гостиную, с разбегу навалилась на Адама. Адам застонал и проснулся.
