Что-то вывело ее из этой задумчивости. Тамара оглянулась, уверенная, что ее смена закончилась и Адам предлагает ей вернуться в гостиную. За спиной никого не было, из гостиной пентхауса слышались приглушенные голоса Дианы и Адама. Никто ее не звал, хотя уже смеркалось. В чем дело?
Тамара присмотрелась в даль, вскочила. Что-то смутное маячило далеко между домами, и, кажется, оно двигалось. Тамара схватила бинокль, приложила к глазам. Она различила лодку, но расстояние было приличным даже для бинокля, мешал поблекший дневной свет – лодка находилась в тени одного из домов.
Тамара не рассмотрела сидящих в лодке, даже не поняла, двое их или трое, и лодка исчезла из поля зрения. Она видела Марка? Он их нашел? Она не была в этом уверена, но убеждала себя, что иных вариантов просто нет. Наверное, это Марк, кому тут быть?
– Ты что-то увидела?
Тамара вздрогнула, оглянувшись. На пороге стоял Адам. Тамара быстро отступила, наверное, слишком быстро.
– Нет, ничего. Показалось… – она положила бинокль, пытаясь не смотреть на Адама, и чтобы это выглядело естественно. – Надоело здесь торчать и пялиться вдаль. Башни все равно не видно…
Адам похлопал ее плечу, взял бинокль.
– Ступай, отдохни. Моя очередь.
Тамара кивнула, вышла. Иногда ей казалось, что Адам что-то подозревает, так странно он смотрел на нее, в эти моменты появлялся безотчетный страх. Что будет, если Адам все поймет? На пороге она оглянулась. Адам рассматривал в бинокль окрестности, он даже не присел в кресло. Что, если он заметит лодку? Рано или поздно она окажется между домами, которые ее сейчас скрывают. Оставалась одна надежда: лодку скроет темнота, подступающая ночь. Тамара ничего не могла изменить и через силу вышла из спальни – она рисковала, что Адам догадается, что она кого-то видела, но не призналась ему.
В гостиной Диана рассматривала исписанные цифрами и буквами листки, поглаживая лежащую рядом Нину по спине.
– Устала? – Диана не подняла головы.
– Надо бы ноги размять… Пройдусь.
– Далеко не уходи.
– Угу.
Перед тем как покинуть пентхаус, Тамара достала из своего рюкзака вещицу, о которой не знали ни Адам, ни Диана. Фонарик. Он еще должен работать.
Спустившись на два этажа, Тамара поспешила к окну, всмотрелась. Стекол здесь не было, меньше риск отсвета, который заметит Адам. Видимость стала хуже. То, что надо. Тамара достала фонарик, вытянула с ним руку. Включила.
Фонарик выпустил луч света. Работает! Тамара выключила свет, включила. Повторила. Только бы это был Марк, там, в лодке.
Марк смотрел на Стефана, скрючившегося на дне лодки, и никак не мог сосредоточиться на чем-нибудь другом: например, на домах, мимо которых они проплывали, на небе, с помощью которого можно уловить приближение бури.
Стефан поглощал его внимание. Марк чувствовал себя необычно: он не мог определить свое отношение к Стефану ясно и четко. Он по-прежнему его ненавидел, презирал, по-прежнему ощущал желание двинуть ему по ребрам, но сейчас к этому примешивалось что-то еще, и Марк не мог определить что. Он знал одно: раньше этого не было.
Когда в «Космосе» Стефан в бессознательном состоянии прополз к стене, начертил невидимые стрелки, Марк почувствовал… Это было нечто отдаленно напоминающее страх. Марк с удивлением признал, что раньше ничего не боялся, ему это неведомо. Позже, когда страх иссяк, Марк подумал, что свою роль сыграла темнота, тишина, нарушаемая плеском мелких волн о стены громадного здания. Но не это было главным. Марка поразило, что кто-то, пусть даже идиот Стефан, в силах, не проснувшись, совершать некие действия, которые реальны лишь в сознательном состоянии.
Стефан спал. Марк рассматривал пол, на котором несколько минут назад Стефан чертил стрелки, как если бы надеялся увидеть реальные следы. Их не было, но Марк отчетливо помнил, как Стефан, прочертив одну стрелку, чертил следующую, пока его голова не уперлась в стену.
Что это означало? Ответ на вопрос, который выбивал из него Марк? Или так выходило безумие Стефана перед тем, как он, изможденный, отключится и заснет, как все нормальные люди? Марк не знал этого, он никогда ранее не дожидался окончания прострации Стефана, но склонялся к тому, что – волей-неволей – получил ответ на самый главный вопрос: куда направились беглецы?
Утром, когда Стефан проснулся и увидел смотревшего на него Марка, он затрясся. Он пытался справиться с собой, тем более Марк не кричал, не бил его, но тщетно. Марк понял, что должен убедиться. Кто знает, что делал Стефан ночью, прогулявшись на карачках по комнате, сам он этого наверняка не вспомнит.
Марк присел рядом со Стефаном, улыбнулся. Стефан затрясся сильнее. Борис еще спал.
– В глаза смотри, Стефи. Вот так, – Марк почувствовал, что лишние секунды молчания лишь облегчат ему дело. – Скажи, куда они направились? Ты же знаешь.
У Стефана вырвался стон, он закрыл лицо дрожащими пальцами. Ударом ладони Марк сбил эту хилую защиту.
– Не закрывай глаза. – Пауза. – Куда же? Я понимаю, ты не можешь говорить, таким уж ты уродился… Но ты можешь нарисовать… стрелку.
