Задохнувшись от рвения, Денни помедлил. Келлан слабо приподнялся на локте – весь
истерзанный, в ссадинах и кровоподтеках. Кровь текла из его рта и хлестала из рассеченных
щеки и лба. Он попытался перехватить свирепый взгляд Денни, и я увидела, как исказилось
от боли его лицо.
То, что произнес Келлан дальше, наполнило меня несказанным теплом и повергло в
бездонную пучину страха.
– Прости, что причинил тебе боль, Денни, но я люблю ее.
Он задыхался, произнося это. Его глаза обратились ко мне, исполнившись
удовлетворения. Похоже, поступив так, он наконец умиротворился. Он откровенно объявил
о своих чувствах ко мне своему лучшему другу, своему брату.
Сердечно улыбнувшись мне, Келлан добавил к своему заявлению еще кое-что, и это
дополнение сорвало Денни с катушек.
– И она тоже любит меня.
Денни предстал мне как в замедленной съемке, в нем что-то щелкнуло. Дико
уставившись на Келлана, он перераспределил вес и отвел ногу для удара, который, как я
отчетливо видела, должен был стать сокрушительным для головы его жертвы. Келлан
неотрывно смотрел на меня и не шевелился – разве что прерывисто дышал от боли. Следя за
мной, он не обращал внимания на приготовления Денни. Его нечеловечески синие глаза
впитывали меня – вбирали в себя так, как будто он запоминал каждую мелочь. Этому
действию предстояло стать последним в его жизни.
Не отдавая себе в том ни малейшего отчета, я заорала:
– Нет!
Обретя наконец способность двигаться, я метнулась на землю прикрыть Келлана.
Убийственный удар, предназначавшийся ему, пришелся на мой висок. Мне почудилось, что
Келлан произнес мое имя, и мир провалился во тьму.
Глава 24
Вина и раскаяние
Сначала явились звуки: настойчивое пиканье под ухом не прекращалось, в голове
эхом отдавались приглушенные мужские голоса, как будто говорили в трубу. Я постаралась
сосредоточиться на них и приблизить, чтобы понять, о чем речь. До меня долетали обрывки,
не несущие смысла.
«…сейчас… уйти… ей… больно… жаль… ее… убить… ясно же…»
По комнате разлетелся негромкий смешок, который показался мне знакомым, однако
в тот момент я не могла ничего узнать ни умом, ни телом. Голова казалась легкой и
невесомой, как воздушный шарик, привязанный к шее. Я шевельнула ею, и острая боль
прикрикнула на меня, запрещая повторять эту попытку, поэтому я оставалась неподвижной,
пока не вернулась легкость. Тупая боль в голове обозначила облегчение, с которым
восприняло это решение тело.
Покуда я удивлялась, с чего это моя голова так разболелась, воспоминания начали
затоплять мозг. Ужасные картины, которые хотелось вытеснить, которым было бы лучше
вылететь из моей головы, когда та наполнилась болью. Мучительное прощание с Келланом.
Лицо Денни, когда он обнаружил нас. Избиение Келлана, когда Денни вымещал на нем все
свои горести и пытался убить. Его нога, отведенная для смертельного удара по кротко
склоненной голове Келлана…
– Нет!
Воспоминание о драке заставило меня предпринять все ту же глупую попытку
остановить побоище. С криком «Нет!» я села в постели и мгновенно опрокинулась на
подушку, осторожно сжимая голову и хватая ртом воздух от боли, обжегшей мое тело.
Сквозь дымку проступило встревоженное лицо Денни. Он провел пальцами по моим
скулам и обернулся к кому-то с какими-то словами. Послышался невнятный ответ, и до меня
донеслись удаляющиеся шаги, а боль в голове уменьшилась до пульсирующей ломоты.
Денни снова повернулся ко мне и продолжил поглаживать по щекам, стирая слезинки,
достигавшие его пальцев.
– Ш-ш-ш, Кира. Ты цела. Все хорошо… Расслабься.
Я осознала, что мертвой хваткой вцепилась в его футболку, и велела себе
успокоиться. Взгляд не хотел фокусироваться, и я несколько раз усиленно моргнула, чтобы
видеть четче.
– Денни? – Мой голос царапнул железом, горло пересохло и болело от жажды. – Где
я? Что случилось?
Денни выдохнул и осторожно прислонился ко мне лбом.
– Случилось? Я думал, что потерял тебя, убил. Я не могу поверить…
Его акцент звучал напряженно, как бывало всегда в минуты расстройства или на пике
чувств. Тяжело выдохнув и проглотив комок, Денни сдержанно поцеловал меня в лоб. Затем
отступил, и глаза у него были влажными.
– Ты в больнице, Кира. Ты уже пару дней то отключаешься, то приходишь в себя.
Какое-то время все висело на волоске. Нам крупно повезло: ушиб есть, но кровоизлияние
совсем небольшое. Ты поправишься.
Я осторожно дотронулась до виска. Пальцы Денни задели мои, когда мы оба
коснулись чувствительной зоны над правым ухом.
– Им чуть не пришлось делать операцию, чтобы понизить внутричерепное давление,
но в итоге все обошлось лекарствами, – пробормотал он, поглаживая мою кисть большим
пальцем.
Меня замутило при мысли, что я едва не лишилась кусочка черепа. Слава богу, до
