месиво: губа рассечена, но уже затягивалась розовым, через щеку тянулся порез,
окруженный отвратительным иссиня-желтым кровоподтеком и стянутый парой
хирургических швов. Над правым глазом заживала под пластырем другая ссадина, левый же
почти целиком заплыл черным. Все, что находилось между этим кошмаром, загипсованной
рукой и парой-тройкой, в чем я не сомневалась, скрепленных ребер, выглядело так, словно
его дважды пропустили через машинку для отжима.
Но мое сердце все равно пропустило удар. В буквальным смысле: я не увидела его на
докучливом мониторе. Улыбка Келлана была теплой и мягкой, он присел на место, которое
только что освободил Денни. Тогда до меня дошло, что все это время он стоял за дверью и
Денни разговаривал именно с ним. Слышал ли он нас? Знал ли, что мы порвали друг с
другом?
– Ты в порядке? – спросил он тихо и хрипло с неподдельной тревогой.
– Наверно, да, – пробормотала я. – Лекарства подействовали, и я будто вешу тонну, но
думаю, что выкарабкаюсь.
Келлан улыбнулся чуть шире и покачал головой:
– Я о другом. Поверь, я расспросил здесь всех сестричек и знаю о твоем состоянии…
Так что, ты в порядке?
Он стрельнул глазами в сторону двери, и мне стало ясно, что он и правда знал о
Денни. Подслушивал или нет, но тем не менее знал.
Я подняла на него взгляд, и по моей щеке скатилась слеза.
– Спроси еще раз через пару дней.
Келлан кивнул, нагнулся и нежно поцеловал меня в губы. Дурацкий монитор слегка
всполошился, а Келлан глянул на него и тихо прыснул:
– Пожалуй, не надо мне было этого делать.
Когда он отодвинулся, я провела пальцем по синяку под его глазом.
– А сам ты в порядке?
Он отвел мою руку.
– Со мной все будет отлично, Кира. Тебе сейчас незачем об этом беспокоиться. Я
страшно рад, что ты… не… – Сглотнув комок, он не сумел продолжить.
Келлан держал меня за руку обеими своими, и я погладила кожу на его запястье, где
начинался гипс.
– Вы с Денни сидели здесь на пару?
– Конечно. Мы оба за тебя переживали, Кира.
– Нет, я не об этом, – помотала я головой. – Когда я проснулась, вы сидели и спокойно
разговаривали. Как вы не поубивали друг дружку?
Он криво улыбнулся и посмотрел в сторону:
– Одного раза достаточно. – Он перевел взгляд на меня. – Ты двое суток была в
отключке. У нас с Денни состоялось несколько разговоров. – Келлан принялся покусывать
губу и прекратил, когда ему стало больно. – Первые были не слишком мирными. – Он
потянулся и убрал с моего лица волосы. – Но в итоге беспокойство за тебя остудило нас, и
мы заговорили о том, что делать, а не о том, что уже сделано.
Я собралась сказать свое слово, но Келлан опередил меня:
– Он сказал, что получил место в Австралии, а когда я спросил, возьмет ли он с собой
тебя, ответил, что нет.
Он погладил меня по щеке, стирая слезы.
– Ты знал, что он решил сегодня расстаться со мной?
Келлан кивнул, и глаза его были глубоко печальны.
– Я знал, что он сделает это в самом скором времени. Когда ты проснулась и он
посмотрел на меня, мне стало ясно, что он решил покончить с этим как можно быстрее. –
Келлан отвернулся и очень тихо произнес: – Разом сорвать пластырь…
Он надолго погрузился в созерцание пола. Я потянулась к нему, и он заговорил, так и
не поднимая глаз:
– Какие теперь у тебя планы, Кира?
Вздрогнув, я уронила руку. Больная голова вдруг показалась пустяком, так как сердце
разболелось хуже любой раны.
– Мои планы? Я не… Я не знаю. Учеба… Работа…
Ты. Я хотела сказать это, но понимала, как ужасно оно прозвучит.
Но он, похоже, все равно услышал, и в синих глубинах его глаз появился холод. Лед,
который я видела всякий раз, когда ранила его.
– А я? На чем остановились, тем и продолжим? Пока ты снова не бросишь меня ради
него?
Я закрыла глаза и пожелала вновь лишиться сознания. Тело, как обычно, не
послушалось.
– Келлан…
– Кира, я не могу больше так.
Голос у него надломился, и я подняла веки. Теперь, когда он смотрел на меня, в его
глазах стояли слезы.
– Тем вечером я собирался оставить тебя в покое. Я сказал, что отпускаю тебя, если
ты этого хочешь, а когда ты сказала… – Он прикрыл глаза и вздохнул. – После этого я даже
не нашел в себе сил соврать Денни, едва он нас застукал.
Келлан уставился на свои руки, продолжая поглаживать мою кожу большим пальцем.
– Я понимал, что он набросится на меня, как только услышит правду… Но я не мог
дать сдачи. Я нанес ему страшную рану и не мог искалечить еще и физически.
Желание обнять его жгло меня сильнее, чем головная боль.
– То, что мы ему сделали… – Келлан покачал головой, продолжая глядеть
расфокусированным взором при воспоминании о том вечере. – Он был лучшим, кого я знал,
роднее родных, а мы превратили его в моего… – Келлан на миг прикрыл глаза, и лицо его
исказилось болью.
– Наверное, какая-то часть меня хотела, чтобы он меня избил… – Голос Келлана был
тих и красноречиво выдавал его мысли в тот вечер, скорбь и вину. Затем он взглянул на
меня. – Все потому, что ты постоянно, всегда выбирала его. Ты никогда не хотела меня
