всерьез, но ты – все, что у меня когда-либо…
Он сглотнул и отвернулся.
– И вот… Теперь он бросает тебя, выбор больше не твой, а я получаю тебя? – Келлан
глянул на меня, вновь разъяренный. – Я буду твоим утешительным призом?
Разинув рот, я уставилась на него. Утешительным призом? Вряд ли. Он никогда не
был на вторых ролях, я просто боялась. Господи, я всего-навсего боялась.
Я попыталась высказать ему все-все. Что поступала так из страха. Что отталкивала его
так часто, лишь ужасаясь накалу нашей любви, страшась перспективы ему довериться,
обмирая при мысли о том, чтобы лишиться уютной жизни с Денни. Но не сумела.
Отяжелевшие губы не выговаривали слова. Я не знала, как сказать ему, что я ошибалась…
Что нам нельзя было прощаться на той парковке.
Келлан кивнул моему молчанию.
– Так я и думал. – Он вздохнул и снова понурился. – Кира… Я хочу…
Он поднял голову и посмотрел на меня – недавний гнев сменился печалью.
– Я решил остаться в Сиэтле. – Келлан прикрыл глаза и покачал головой. – Ты не
поверишь, какой нагоняй устроил мне Эван за то, что я чуть не бросил группу.
Он задержался взглядом на ушибленном месте возле моего уха.
– Во всей этой кутерьме я даже не подумал о них. Они обиделись, когда узнали, что я
собирался сбежать из города. – Келлан грустно встряхнул волосами и вздохнул, пока я
силилась произнести что-нибудь дельное.
В конце концов он снова тихо вздохнул и прошептал:
– Прости.
Склонившись, Келлан припал к моим губам. Выдохнув, стал целовать мою щеку и
возле уха. Монитор выдал мою реакцию на его близость и запах. Келлан со вздохом
поцеловал нежную ямку под ухом, чуть отстранился и прижался ко мне головой.
– Мне очень жаль, Кира. Я люблю тебя, но не могу так. Ты должна съехать.
Прежде чем я сумела на это ответить, разрыдаться и сказать, что я хочу остаться и все
наладить, он встал и не оглядываясь вышел из палаты.
Мое сердце разбилось во второй раз за день, и я плакала так исступленно, что
убаюкала себя и снова заснула.
Когда же я пробудилась, за окном уже было темно и моя маленькая палата освещалась
мирным зеленоватым светом. На картине, украшавшей стену, был изображен косяк диких
гусей, очевидно летевших на юг, а на прикроватной доске значилось имя моей ночной
сиделки: Синди. Я потянулась, испытав как приятную легкость в отдохнувших мышцах, так
и тупую боль в голове. Осушив стакан уже тепловатой воды со столика, я попробовала
встать. Сначала мускулы отказались повиноваться. Все они затекли и мгновенно заныли от
долгого пребывания в одной позе, но я в конце концов победила и, не обращая внимания на
протесты мозга, поднялась, отстегнулась от пикающего устройства, следившего за моим
сердечным ритмом, и направилась в туалет, волоча за собой стойку с капельницей.
На месте я пожалела, что встала. Видок у меня был отталкивающий. Волнистые
волосы свалялись и растрепались, а правая половина лица от брови до скулы была жуткого
иссиня-черного цвета. Глаза налились кровью, как будто я плакала днями напролет, и в
целом лицо выражало глубокое отчаяние и опустошенность.
Я сделала это. Успешно оттолкнула двух замечательных мужчин. Мое стремление
никого не обидеть в итоге ранило обоих. Я вынудила Денни к действиям, которые были
настолько не в его характере, что не укладывались у меня в голове. Выражение его лица,
когда он снова и снова пинал Келлана… Я ничего не знала об этой его черте, глубоко
похороненной и готовой однажды взорваться. Наверное, у каждого из нас имеются свои
пусковые кнопки, которые, если нажать хорошенько, могут сорвать с катушек даже самого
спокойного человека.
А Келлан, всегда такой горячий… Если бы я не выбила почву у него из-под ног, он
совершенно иначе отнесся бы к демаршу Денни. Возможно, дал бы сдачи. Не исключено, что
с исходом даже худшим. Но все замкнулось на мне и моих многочисленных неудачных
решениях и колебаниях.
Я постаралась выйти из туалета так быстро, как это было возможно для без пяти
минут инвалида, и проковыляла к постели. Свернувшись калачиком, я задумалась о
дальнейшем. Ничего не придумывалось. От боли и усталости веки медленно смежились, и я
уснула.
Ночью я ненадолго проснулась, когда медсестра – Синди, наверное, хоть я и не
уверена, так как была слишком сонной, чтобы спросить ее, – проверила мои показатели и
вновь подключила меня к надоедливому пикающему аппарату. Я толком так и не очнулась
до утра, когда вернулась энергичная Сюзи.
– Вот она, моя заинька. О, да мы и не спим! Прекрасно!
Проверив меня тут и там, она вручила мне обезболивающие таблетки – сегодня мне
стало лучше. Однако я почти не замечала эту веселую тетушку, так как сосредоточилась на
чудесном видении позади нее.
– Эй, сестренка, – прошептала Анна, присев в изножье моей кровати.
Ее длинные волосы вновь отливали привычным почти черным цветом, и она собрала
