В палате воцарилась мертвая тишина, едва все поняли, о ком идет речь. Кейт с
Дженни переглянулись, а я гадала, не бродит ли Келлан внизу и не столкнулись ли они с
ним, как получилось с Анной. По взгляду Кейт и хмурому лицу Дженни я поняла, что так
оно и было.
У Дженни не нашлось аргументов против, и это лишь укрепило мое подозрение.
– Куда же ты пойдешь?
Я покачала головой, уже в слезах:
– Не знаю. Может, подскажешь – не нужна ли кому средненькая официантка?
Она печально улыбнулась и обняла меня:
– Ты лучше чем средненькая. Я поспрашиваю. Без тебя все будет не так, Кира… Не
так – и баста.
Чувствуя себя недостойной ее похвалы, я смогла только кивнуть и тоже обнять ее.
Она отстранилась, вытерла слезы и произнесла:
– Что ж, дружбе все равно не конец – ну и что, что мы не работаем вместе?
Я кивнула и утерла глаза:
– Иначе и быть не может.
Гриффин меня удивил – он тоже явился вскоре после ухода Дженни и Кейт. Конечно,
он больше рассчитывал подцепить у меня Анну. Он обнял меня и словил кайф, но я оценила
если не исполнение, то порыв. Сестрица отвесила ему шлепка и выбранила за готовый стояк.
Гриффин изобразил святую невинность и притянул ее для умопомрачительного
французского поцелуя. Дурачась друг с дружкой, они попрощались со мной и отправились,
как выразился Гриффин, «покрестить новую хату». Я молилась, чтобы они держались
подальше от комнаты, предназначавшейся для меня.
Когда они ушли, врач устроил мне беглый осмотр и, удовлетворенный моим
состоянием, велел сестрам отключить эту дьявольскую машину и убрать капельницу. Поедая
пресный обед, я пожелала себе восстановиться в том виде, в котором будто бы уже
пребывала, по заверениям доктора. После еды, когда Сюзи в очередной раз проверила меня и
ушла, тишина палаты навалилась на меня всей тяжестью.
Помещение было полностью освещено, однако темень зимнего вечера, казалось,
просачивалась в широкое окно, и эта чернота как будто похищала у меня тепло и свет. Мне
чудилось, что я часами таращилась в эти вороватые окна, мрак за которыми сгущался и
усиливался. Меня пробрал озноб, и я плотнее укуталась в одеяло. Было очень зябко и
одиноко. Я изнемогала от угрызений совести, – они одолели меня как бы со всех сторон и
сконцентрировались в уязвимой точке внутри головы. В тот миг, когда я задумалась, как с
этим быть, от двери с мягким акцентом донеслось:
– Привет. Как дела?
Я отвела взгляд от окна и смахнула слезу, о которой не подозревала. Денни стоял на
пороге, прислонившись к косяку. Руки его были скрещены на груди, стопа – уперта в стену,
как будто он уже некоторое время наблюдал за мной. Он улыбнулся слабым подобием своей
дурацкой ухмылочки, которая обычно согревала мне душу. А нынче… нынче она вызвала
лишь новые слезы.
Денни немедленно рванулся ко мне, но замер на полпути, весь в раздрае. Он
оглянулся на дверь, и я различила сквозь туман неясную фигуру, попятившуюся прочь.
Силуэт был нечеток, но я знала, кто это. Келлан вернулся и заставлял себя держаться на
расстоянии. Мы пришли к нашей старой политике взаимной неприкасаемости. Но стало
хуже, теперь она распространилась и на зрение.
У меня вырвался всхлип, и Денни, похоже, укрепился в первоначальном намерении.
Он дошел-таки до моей постели, сел рядом и взял меня за руку. Простое прикосновение –
куда более дружеское, чем я привыкла получать от него в минуту расстройства, но это было
все, что он мог себе позволить. Я стиснула его кисть, пропитываясь уютом сколько могла.
– Кира, не плачь… Все хорошо.
Я шмыгнула носом и постаралась успокоиться, содрогаясь при мысли, что этот
золотой человек утешал меня, хотя страдал-то он сам. Это представлялось несправедливым.
Ему полагалось завопить и взбеситься, назвать меня шлюхой и вылететь вон без оглядки.
Но… Денни был не таков. Он держался сердечно и заботливо, едва не теряя лицо. А по тому,
как он неотрывно смотрел на мои ушибы, я понимала, что его постоянное присутствие в
значительной мере объяснялось неимоверным раскаянием.
Я сглатывала слезы, и мы молча рассматривали друг друга. Тепло его руки
успокаивало меня, и в какой-то момент я сумела взглянуть на него и не расплакаться. Стоило
моим глазам высохнуть, как Денни снова улыбнулся.
– Видел твое новое жилище, – сообщил он спокойно. – Думаю, тебе понравится. У
твоей сестры хороший вкус.
Я склонила голову набок:
– Ты видел? – Он кивнул, и я крепче сжала его руку. – О чем вы вчера говорили с
Анной?
Денни потупился и покачал головой.
– Она немного зла, – он поднял глаза, – из-за того, что я тебя изувечил.
С секунду он глядел затравленно, потом потянулся к моему синяку.
– Обматерила меня будь здоров. – Денни вскинул брови. – Язык у нее бывает еще тот.
Я улыбнулась – он тоже, искренне.
– Ну а когда отвела душу, попросила меня помочь перевезти твои вещи. Мне и свои
нужно было забрать, так что… – Денни пожал плечами. – Я согласился помочь. За вечер мы
