и печаль, отвергнутые мною, мгновенно вернулись назад. Не желая будить Денни и слушать
его расспросы насчет моего отчаяния, я оделась, вышла в коридор и как можно тише
затворила дверь. Не глядя на спальню Келлана, я спустилась по лестнице. Слезы настигли
меня только в гостиной.
Стену, сдерживавшую их, разрушил вид сумок Денни, составленных возле кресла, и
его пиджака, переброшенного через спинку. Я рухнула в кресло, уткнулась в прохладный
рукав и зарыдала. Прошло, казалось, несколько часов, а я все сидела, глубоко задумавшись,
чувствуя вину и отчаяние, пока меня не вывел из уныния осторожный стук в дверь. Гадая,
кто бы это мог быть в такой поздний час, и надеясь, что Денни не проснется, я вытерла
слезы, тихо встала и открыла.
На пороге стоял измученный Сэм, поддерживавший мертвецки пьяного Келлана.
– По-моему, это ваше.
Не дожидаясь, когда я оправлюсь от потрясения, он шагнул внутрь, волоча Келлана в
гостиную, и свалил его в кресло.
– Вот, он весь ваш.
Я таращилась на Келлана, не веря глазам. Вчерашним вечером он явно наподдал, но я
никогда не видела его таким. Он сгорбился в кресле, повесив голову, как будто не мог сидеть
прямо.
– Что случилось? – спросила я.
– Да виски, зуб даю. Я ничего не знаю, нашел его в таком виде, – пожал могучими
плечами Сэм.
– Ты его нашел?
– Ага, это было легко. Чуть не споткнулся об него, а то бы растянулся с ним заодно на
собственном пороге. – Он повернулся, намереваясь уйти, затем провел рукой по бритому
черепу и усталому лицу. – Ладно, я доставил этого придурка домой. Мне надо поспать, я
вымотался.
– Стой! Мне-то что делать?.. – Я осеклась, так как Сэм уже скрылся за дверью. –
Хорошенькие дела…
Я вернулась к креслу, в котором скрючился Келлан. Что с ним стряслось? Наверное,
выпивал с какими-нибудь девицами. Эта мысль привела меня в раздражение, а потом я
рассердилась на себя за это. Пихнула его в бедро.
– Келлан…
Он медленно поднял голову и прищурился от мягкого света лампы.
– А, соседушка…
Он выделил это слово и закусил губу. Пьяно шатаясь, он встал – во всяком случае,
попытался – и в изумлении повалился обратно в кресло.
Я вздохнула и протянула руку.
– Давай помогу.
Глаза Келлана полыхнули гневом, когда он взглянул на меня.
– Не нужна мне твоя помощь.
Он чуть ли не выплевывал слова.
Я оторопело уронила свою руку и смотрела, как он безуспешно пытается встать и
сразу падает обратно. Я быстро поддержала его, подставив плечо и прихватив за грудь,
приняв тем самым на себя его вес, хотел он того или нет. Он чуть навалился на меня, не
делая попытки оттолкнуть.
От него страшно воняло смесью виски и блевотины. Я вновь задумалась: какого черта
он делал?
– Идем.
Я увлекла Келлана к лестнице. Его близость напомнила мне о вчерашней ночи. До сих
пор не зная, как относиться к случившемуся иначе, нежели с чувством вины, я отложила
дело в долгий ящик. Пора разбираться со всем еще не настала.
Каким-то образом я ухитрилась затащить Келлана наверх. Через каждые две
ступеньки он порывался шагнуть на одну назад. Примерно на полпути он стал оседать, и я
какое-то время боялась, что он повалится на меня прямо на лестнице. Это вызвало в памяти
столь живое воспоминание, что я покраснела и толкнула его в грудь, чтобы он не упал. Он
промолчал, но недобро зыркнул на меня, явно разрываясь между раздражением и другим
чувством, определить которое я была не в силах. У самого верха мы шумно врезались в
стену, и я застыла, взирая на свою дверь и молясь, чтобы Денни не проснулся. Келлан
проследил за моим взглядом, но я не видела выражения его лица, так как была слишком
занята наблюдением за дверью. Не услышав ни шороха, я облегченно выдохнула и подняла
глаза на Келлана: тот тупо таращился в пол.
Мне хотелось ему чем-то помочь. Я подумала, что, если смыть под душем запах,
пропитавший его насквозь, утром Келлану будет не так тошно. Его в любом случае не
обрадует пробуждение, но в нынешнем виде оно станет серьезным испытанием для его
желудка. Я втащила его в ванную и усадила на стульчак. Он мирно смотрел на меня
расфокусированным взглядом.
Включая воду, я гадала, сумеет ли он справиться с душем, не убившись. Внезапно я
залилась краской – неужели придется его раздевать? Келлан решил вопрос, неуклюже
поднявшись и перелезши через край ванны полностью одетым. Он прислонился к стене и
прикрыл глаза под струями воды. Та сбегала по его лицу. Мокрые волосы прилипли к коже,
губы чуть приоткрылись, дыхание стало поверхностным. Под намокшей футболкой
обозначились грудные мышцы. Он был прекрасен даже вдребезги пьяным.
Я снова вздохнула. Он не успел намочить ботинки с носками, и мне удалось снять их.
Затем я пробежалась пальцами по его волосам, чтобы шевелюра полностью пропиталась
водой, и Келлан издал вздох, так и не открывая глаз. Я не могла не вспомнить, как
вцеплялась ему в волосы минувшей ночью, и с болью проглотила комок.
