Келлан со стоном уронил голову на стол, и я быстро прикрыла рот ладонью.
– Пиджак увидел, – промямлил он.
Я удивленно моргнула. Вчера он, казалось, ничего не замечал, не говоря уж о такой
мелочи, как пиджак на стуле.
– Вот оно как, – не зная, что добавить, и обеспокоенная его вдруг усилившейся
бледностью, я вновь осведомилась: – Ты уверен, что все в норме?
Он раздраженно взглянул на меня.
– Со мной все в порядке, – заявил он холодно.
Смутившись, я насыпала кофе и подождала, пока тот вскипит. Затем вынула из буфета
две кружки. Келлан вдруг нарушил молчание и медленно спросил:
– А ты в порядке?
Я посмотрела на него. Он изучал меня со странным выражением на лице. В надежде,
что ему стало лучше, я успокаивающе улыбнулась:
– Да, со мной все отлично.
Его, похоже, накрыла волна тошноты. Он положил руки на стол и уткнулся в них
головой. Дыхание стало натужным, как будто Келлан отчаянно пытался его выровнять. Я
стала разливать кофе, надеясь, что он ему поможет.
– «Джека» плесни.
Он чуть повернулся ко мне, чтобы мне было лучше слышно. Я уставилась на него. Он
что, серьезно? Келлан поднял голову без тени веселья в глазах:
– Пожалуйста.
– Да ради бога, – вздохнула я и пожала плечами.
Действуя как можно тише, я потянулась поверх холодильника за бутылкой «Джека
Дэниелса». Затем поставила ее перед Келланом, но тот не отнял головы от рук. Себе в кофе я
добавила сахара и сливок, а ему неслышно принесла черный. Келлан по-прежнему не
двигался. Я капнула в его кружку виски и собралась завинтить пробку.
Келлан кашлянул и знаком, по-прежнему лежа на своих руках, потребовал налить
еще. Я вздохнула и от души плеснула виски в кофе. Он чуть приподнял голову и посмотрел
на меня:
– Спасибо.
Убрав бутылку, я тоже села за стол. Он сделал большой глоток и втянул воздух сквозь
зубы. Наверное, получилось слишком крепко. Я надеялась, что хоть это ему поможет.
В молчании я пила кофе и не знала, о чем говорить с этим мужчиной, с которым мы
еще недавно были столь близки. Мне хотелось задать ему миллион вопросов, касавшихся
главным образом одного: значила ли я что-нибудь для него? И сохранятся ли наши
отношения? И куда, черт возьми, он отправился накануне? Наконец я решила, что
неотложным является только одно дело, которое следует обсудить, пока Денни еще наверху.
– Келлан… – Все во мне восставало против этого разговора. – Той ночью…
Он наблюдал за мной поверх кружки. Я не знала, о чем он думал, а Келлан ничего не
говорил.
Я кашлянула.
– Я просто не хочу недопонимания.
Последнее слово я произнесла тихо, сама толком не понимая, что имела в виду. Я не
знала, какие чувства испытывала к этому парню, который был просто мил со мной, пока
Денни пребывал в отъезде. Но я не могла это осмыслить – не теперь, когда Денни вернулся.
Мне всего-навсего не хотелось разрушать нашу дружбу. Она была важна для меня.
Прежде чем отозваться, Келлан вновь сделал приличный глоток.
– Кира, между нами нет никакого недопонимания.
Он говорил холодно и ровно, и по моей коже пробежали мурашки. Внутри все
сжалось: наверное, было поздно и наша дружба уже навсегда изменилась.
Мы сидели в молчании и допивали кофе. Я сделала Келлану еще одну чашку и с
облегчением увидела, что он выпил ее без спиртного. Чуть позже спустился Денни и,
поздоровавшись с Келланом, удивленно взглянул на него, так как тот и впрямь выглядел
ужасно.
– Ты живой, старина? – спросил он учтиво, приобнимая меня.
Я напряглась, внезапно почувствовав себя крайне неуютно в одной комнате с ними
обоими.
Келлан чуть вздрогнул:
– Не совсем. Пойду еще полежу. Рад тебя видеть, Денни.
Он прошел мимо, избегая встречаться с Денни взглядом, и я услышала, как он
поднимается по лестнице.
Денни хмурился, глядя ему вслед.
– Боже, ну и видок. Что с ним стряслось?
– Наверное, какая-то девчонка.
Я произнесла это с некоторым раздражением, и Денни покосился на меня:
– У вас все нормально было без меня?
Он спросил с улыбкой, и я не знала, подозревал он о чем-то или нет.
Испытав приступ паники, я сумела взять себя в руки, улыбнулась и обняла его за
талию.
– Я по тебе истосковалась, а в остальном все было хорошо.
Я чувствовала себя ужасно. Может, просто рассказать ему?
Глаза Денни лучились теплом и любовью. И я поняла, что не сумею признаться, даже
если захочу. Я не вынесу, если эти глаза посмотрят на меня иначе. Денни склонился и пылко
поцеловал меня.
– Я тоже скучал, но…
Отстранившись, я взглянула на него с опаской:
– Но что?
– Кира, у меня больше нет работы, – тихо вздохнул он. – На твои средства нам не
прожить. Сегодня я кое с кем встречусь, – может быть, что-то подвернется.
Он пожал плечами и с надеждой взглянул на меня.
Я подавила раздражение, вспомнив о его жертве. Подумав, как сильно он разозлился
бы, если бы знал.
– Прямо сейчас? – спросила я, надеясь, что он займется этим завтра и после долгой
разлуки мы проведем хоть один день вместе.
Я могла прогулять занятия. Да что там – ради него я и работу могла прогулять.
