– Извини, дело не терпит. Сегодня я успею поговорить с полудюжиной человек.
Он вытянул меня из кресла, стиснув в своих объятиях, и я закрыла глаза, желая, чтобы
он остался, но понимая, что ему придется уйти… опять.
– Ладно… – Я вскинула голову и поцеловала его в щеку. – Я уверена, ты что-нибудь
найдешь. Ты же такой умный, и вообще…
Я усмехнулась краешком рта.
– Все же будет хорошо, правда?
– Конечно. – Денни хмыкнул. – Все будет в ажуре.
Я сдвинула брови:
– Никогда не понимала, что это значит, но да.
Денни улыбнулся.
– И почему мне так повезло? – спросил он тихо.
Я не смогла сдержать слезы вины, навернувшиеся на глаза. Если бы он только знал,
он бы не думал обо мне в превосходной степени. Денни решил, что это слезы радости,
поцеловал меня и увлек наверх, где оделся и приготовился к выходу на поиски заработка. Я
сидела на кровати, молча следя за ним, и старалась не волноваться за успех его предприятия,
равно как и не терзаться из-за него же. Но угрызения совести не отступали – из-за того что
он лишился работы, из-за Келлана, из-за секретов, которые теперь у меня появились от
Денни. Раньше их не было. Мне это не нравилось.
Он поцеловал меня на прощание, готовый свернуть горы. Я ответила тем же и
пожелала ему удачи, а затем услышала, как он сбежал по лестнице, хлопнул дверью и
отъехал. Меня накрыло одиночество. За какие-то сорок восемь часов изменилось все! Я
некоторое время посидела на постели, обдумывая эту мысль, а потом со вздохом оделась,
чтобы отправиться в университет.
Уложив волосы и накрасившись, я захватила куртку и сумку с книгами и вышла.
Келлана не было видно. Я посмотрела на пустую подъездную дорожку и праздно подумала,
что ему придется забирать свою машину у Сэма. Оглянувшись на кухонное окно, я с
удивлением увидела в нем Келлана, который стоял и провожал меня взглядом. Лицо его
было бесстрастно. Я хотела помахать ему, но он почти сразу отвернулся и скрылся, и это
расстроило меня. Угораздило же меня так испоганить нашу дружбу!
На лекциях я не могла сосредоточиться и продолжала метаться между радостью в
связи с возвращением Денни, чувством вины за то, что он столь многим ради меня
пренебрег, угрызениями совести из-за своей измены, сожалением о нашей дружбе с
Келланом, досадой, что я оказалась не так важна Келлану, как вообразила, раздражением на
себя за желание значить для него больше и снова – чувством вины за то, что столь огромную
часть моих дум занимал не Денни, а он. Мысли мои замыкались в порочный круг. К исходу
дня у меня разрывалось сердце.
Когда я вернулась домой, Денни еще не было. Я отперла входную дверь и решила, что
какая-нибудь безмозглая телепередача отвлечет меня от мрачных размышлений. Заглянув в
гостиную, я обнаружила там Келлана, который, так и оставшись в трусах, растянулся на
диване. Он смотрел телевизор, хотя, возможно, не осознавал увиденного. Мне захотелось
спрятаться у себя и сидеть тихо, пока не вернется Денни. Покачав головой, я поставила
сумку и повесила куртку. Как можно непринужденнее я прошла в комнату и села на стул
напротив дивана. Со временем все так или иначе наладится, неловкость пройдет, и я не
хотела затягивать этот момент, избегая Келлана.
Он бегло взглянул на меня, когда я садилась, и вновь уставился в свое скучное
телешоу. Мне вдруг стало не по себе – плохая была идея. Я сглотнула и осмотрела гостиную.
Пара безделиц, которые купили мы с Дженни, украсили это место, как и мои снимки,
развешенные там и тут. С ними все ожило. Я знаю, что парням обычно плевать на красоты,
но здесь было голо даже для холостяка. Возможно, домовладелец был слишком строг. Боже,
вдруг я своим барахлом напортила больше, чем он показывал?
Глядя на наш снимок, где мы были втроем, счастливые и улыбающиеся, когда все
казалось простым и понятным, я бездумно спросила:
– У кого ты снимаешь этот дом?
Голос, донесшийся с дивана, был холоден и безучастен. Глаза Келлана не отрывались
от экрана.
– Ни у кого. Он мой.
– О как, – поразилась я. – Но откуда у тебя…
Я не закончила, так как боялась ляпнуть какую-нибудь грубость.
Келлан взглянул на меня и ответил:
– От родителей. – Он вновь уставился на экран. – Они погибли в автокатастрофе два
года назад. Оставили мне свой дворец. – Келлан взмахом обвел помещение. – Единственный
ребенок и все такое…
Он произнес это так, словно родители не оставили бы ему дом, имей они выбор.
– Понятно… Извини.
Я пожелала отмотать время назад и держать язык за зубами. Келлан все еще выглядел
больным и вряд ли хотел затевать сейчас этот разговор. Меня немного удивило, что он
вообще мне ответил. Вновь оглядевшись, я вспомнила, как пусто здесь было всего несколько
недель назад. В жизни бы не подумала, что здесь мог жить ребенок.
– Не парься. В жизни всякое бывает.
Он говорил, как если бы у него умерла кошка или собака, но не родители. Я
