— А кто будет ее завтра смотреть? Какой-нибудь режиссер?
— Нет! — Сергей весело отпил из горла. — Какой-нибудь владелец ресторана! И ему нужна реклама! И мы эту рекламу ему можем дать!
— Каким образом?
— Любым! Но пока мы договорились, что снимем несколько выпусков у него в ресторане.
Коленька уже вернулся и многозначительно хмыкнул, глядя на Лену. И подставляя «стакан».
— То есть как? — не сразу въехала Лена. — Вместо нашей студии будет ресторан?
— Ну, да! Пару раз скажем, где ты находишься, потом еще в титрах адресок дадим! И все довольны, считают деньги!
— Но, Сергей!.. — Лена взглядом поискала помощи Коленьки. — Мы ведь заявили с первых выпусков именно эту студию, нашу, черную… Мы не имеем права менять пространство! Зритель воспринимает нас именно такими, какими увидел в первый раз!
— Ой, я тебя умоляю! Зрителю до сиреневой звезды! Ему важны клипы и баба с сиськами в кадре!
— Я с тобой не согласна! Если мы через раз будем снимать в новом помещении, это будет фигня!
— Фигня будет, если вы сейчас не заткнетесь!
— А я что? Я ничего! — радостно вклинился видеоинженер. — Мне по барабану! Я и не такое говно монтировал!
— Я тебе сейчас дам «говно»!
Ну, и так далее…
Веселые творческие будни.
Потом Лена мрачно молчала всю дорогу домой, смотрела в окно, а Сергей старался ее убедить в том, что искусство не может быть отделено от коммерции, что время диктует новые условия, что прежде всего нужно накормить себя, а потом объяснять свою художественную платформу.
Лена не велась на диалог.
— Слушай! — Сергей постучал по ее плечу. — А что ты делаешь утром?
— Занимаюсь спортом.
— Это похвально. Надо бы еще пару килограммчиков сбросить… А что ты делаешь после спорта?
— Пью чай с мамой.
— А мы можем завтра твой чай отменить?
— С какой стати?
— А мы можем завтра поехать со мной?
— Куда?
Сергей замолчал, таинственно улыбаясь. Лена взглянула на его довольную физиономию: ждешь, что я спрошу? Начну дергать за рукав, моля о подробностях? Не выйдет! Она снова отвернулась к окну.
— Завтра у меня развод! — сказал Сергей. — И мне нужен близкий друг, который поддержит меня в трудную минуту!
Развод?
— Но… Я тут при чем?
— Как это? Как это при чем? А кто сегодня занимает все мои мысли? С кем я обсуждаю все вопросы? С тобой! Ближе тебя у меня сейчас и нет никого!
Лена растерялась. Господи, неужели правда? В целом она согласна, но…
— Но я не уверена…
— Да ты в машине посидишь, подождешь меня, и все дела! А потом мы с тобой съездим в один ресторанчик и отметим мое освобождение! А по ходу еще и поговорим с владельцем ресторана о нашем сотрудничестве! А? Как тебе?
Лена вздохнула.
Наташа долго звонила в дверь гитариста Э. Только к нему могла убежать Анжелка. И только с ним могла разделить радость использования презерватива.
Наташа намотала несколько кругов по деревне, заглянула во все Анжелкины уголки, сбегала на речку. Потом решила, что сестра села в ближайший проходящий автобус и отправилась в Минск. Поскольку никто из деревенских дружков и подружек Анжелку уже пару часов не видел, Наташа окончательно остановилась на последней версии и начала ее разрабатывать.
Прежде всего сама внедрилась в ближайший автобус, полный ароматных, потных дачников. Вися на поручне между чьей-то подмышкой и коробкой с орущими цыплятами, Наташа вспоминала все городские явки сестры.
И вот квартира гитариста Э.
В принципе он мог быть сейчас где угодно. Или мог не открыть. Но Наташа все давила на кнопку звонка, не успокаивалась.
— Кто там? — на седьмой минуте спросил сонный голос.
— Это Петрова. Наташа Петрова. Открывай.
В скрипнувшей двери нарисовалась лохматая голова гитариста, из квартиры пахнуло сном и ношеными носками.
— Чего ты трезвонишь?
— Анжелка у тебя?
— Откуда?
Наташа оттолкнула его и прошла в квартиру.
Разворошенная постель, одежда на полу и на мебели, пепельница, забитая окурками — никаких следов Анжелки.
— Ты, блин, ненормальная! — вяло ругнулся гитарист. — Никакого уважения к чужой частной жизни!
— Где Анжелка?
— Да я откуда знаю? Я ее видел в последний раз хрен знает когда!
— А это? — Наташа вытащила из кармана злосчастный презерватив.
— А что это? А, это? Это мне знакомо! У меня такие есть!
— У Анжелки тоже есть!
— Ну, так это же прекрасно! Твоя сестра занимается безопасным сексом! По-моему, ты должна радоваться!
— Я тебя в последний раз спрашиваю: где она?
— Да говорю тебе — не знаю!
Гитарист нервно сунул сигарету в зубы, поискал огня.
— Ты, блин, трясешься над ней как клуша! А ей, между прочим, уже скоро восемнадцать!
— Ага! Через три года!
Она подошла ближе, выдрала мертвую сигарету из расслабленной пасти хозяина.
— Вот что! Отсюда я пойду прямиком в милицию! И расскажу, что ты совратил несовершеннолетнюю девчонку, ясно? И тогда посмотрим, что ты заиграешь в суде!
Она постояла еще пару секунд, с вызовом глядя в мутные глаза гитариста, потом направилась к выходу.
— Эй, стой! Ненормальная, блин! Не трогал я ее! Пару раз целовались — и все! Да и то еще на свадьбе! Так что со всеми этими вопросами не ко мне!
— Чем докажешь?
