— Да… У вас кошка померла… Мать поэтому и разволновалась… Так что давай держись там. Выражаю свои соболезнования. Хорошая была кошка…
— Спасибо, дядя Костик… Спасибо тебе за все…
А в голове что-то такое щелкнуло, как будто лопнула емкость с кипятком, и этот кипяток полился вниз, на голую кожу лица, ниже…
— Лена? — Костик по телефону напрягся. — С тобой все нормально? Ты можешь кому-нибудь позвонить? Лена? Позвони подружкам, пусть с тобой сегодня переночуют, слышишь? Одна не оставайся!
— Хорошо, дядя Костик…
— Я еще позвоню попозже, слышишь?
— Да.
— Лена!
— Все нормально. Смотри за мамой, пока…
Лена повесила трубку и сползла по стенке вниз.
Сергей пытался понять, что же ей там сказали, всматривался, буравил шестым чувством.
— Мама в реанимации, там с ней дядя Костик…
— Ну, слава Богу… Он, конечно, странный у вас мужик, но надежный…
— Сергей! — Лена даже не знала, как это сказать. — Сергей! Мурка умерла!
— Кто умер?
— Наша кошка!
— Ну, слава…
Он не успел договорить, понял, что говорит совсем не то.
— Где она?
— Не знаю! — Лена прозрачным взглядом смотрела куда-то в ободранную половицу. — Где-то здесь…
— Ладно. Разберемся. Сиди пока.
Он шагнул в комнату. Как в космос. Лена закрыла лицо руками из глаз вдруг полилось такими струями, что…
Родная квартира, теплая, пахнущая вечным супом — как ни проветривай, чем ни забивай. Квартира, известная до паутинки. Все здесь было своим, все до морщинки на пледе, и в каждом углу имелась потертая ниша для усталой спины: прислонись и не думай о том, что есть улица… И вот теперь эта квартира, этот твой сустав, стала чужой, другой, и звучит холодными каблуками Сергея. Теперь она вся покрыта сгустками разложившегося снега, и где-то в самой сердцевине квартиры лежит мертвая кошка, страшная мина, убивающая даже после извлечения, поскольку не забывается никогда…
— Покрывало есть? — крикнул Сергей откуда-то, неизвестно откуда. — Ладно, я сам найду, не ходи сюда!
Лена стукнулась затылком о косяк. Оказалось, что помогает. Стукнулась еще раз. Лампа на потолке расплывалась от презрения: бьешься? Бейся, бейся! Тебя не было, когда страдали твои самые любимые! Где ты была в этот момент? Ворковала в машине с мальчиком? Тварь! Тварь!
Сергей вышел с аккуратным комочком, с маминым пледом, в котором беспощадно угадывалось тоненькое тело.
Это было невыносимо.
Лена уткнулась в пол и завыла.
— Скоро вернусь, — сказал Сергей. — Оставайся дома, слышишь?
Наташа натянула свою бисерную сбрую, немножко размялась, забросив ногу выше головы. Глухо играла музыка, доносились пассажи тамады, все кричали, радовались.
Она тихонько выбралась из закутка, именуемого сегодня вечером «гримерной», прошлась по оживленной трассе «кухня-зал», вызывая гневные взгляды толстых, красных поварих и долгие стоны официантов. Остановилась у двери-разлетайки, за которой бушевала свадьба.
Народ действительно разномастный. Как и бывает на свадьбе. Кто-то бегущий в зал толкнул ее, довольно сильно. Наташа не обратила внимания — пусть толкают, минут через сорок она уйдет отсюда и не вспомнит ни свадьбу эту, ни эту официантку, злую на всех сук-стриптизерш, жирующих за счет ее беготни. А ведь каждой официантке не объяснишь, что жизнь для всех устроена довольно жестко, а для кого-то даже жестче.
— А сейчас, ламы и господа, наш специальный подарок молодым, неженатым парням, которые присутствуют в этом зале! Встречайте! Восхитительная Джульетта!
— Свет! Свет гасите! — крикнула Наташа толстому технарю, заставленному пультами. Технарь кивнул.
Как только погас свет, включилась музыка. Конечно, пауза получилась большая, чем хотелось бы, но пьяным гостям все в радость.
— Ооо! — закричали они, увидев Наташу.
Она проследовала в центр зала, красиво, высоко поднимая колени. Никакого помоста, просто пустой пятачок пространства. Попробуй тут сделать шоу.
Немножко потанцевала сама с собой, длинными пальцами теребя бусинки за спиной. Гости весело гоготали, хлопали, окружали ее неровным кольцом — всем хотелось поближе рассмотреть голую бабу. Она ведь разденется, да? Отлично! Ой, а с рожей-то что, видел? Ну, присмотрись, присмотрись!
Наташа прошлась вдоль круга, цепляя ногтем галстуки. Кто-то из гостей с готовностью схватил ее за руку, и Наташа на секунду оскалилась, но сдержалась и просто толкнула игривого товарища, помахала ему пальчиками: не приставай, шалун. Шалун пьяненько расплылся, начал посылать нимфе поцелуи, обещая руками неземные ласки. Наташа отвернулась, в таких случаях ее начинало мутить, а в танец стриптизерши прилюдное блевание не входит, люди хотят прекрасного.
— Давай раздевайся! — кричали парни.
Вокруг были одни счастливые самцы, девушек оттерли в сторону, да они и не стремились, благопристойно курили за столиками. Иногда бросали презрительные взгляды в сторону кучки на танцполе — нашли на что смотреть! На блядищу какую-то тощую! Дикие люди эти мужики!
Наташа изогнулась, поскользила, повертелась и сбросила детальку своего скупого наряда, приоткрыв тайну…
— А-а-а! — гости вокруг раздули ноздри. — А-а-а, мля!!! Давай!
