Впереди у него была долгая дорога домой, и кто мог осудить уставшего человека за то, что дорога волновала его больше, чем нос незнакомой девочки.
— Хочется, чтобы новый 1990 год был… лучше, чем 1989! Все! Давайте пить!
Маргарита Петровна улыбнулась, вздохнула. Костя, как всегда, оригинален.
Вместе уже несколько лет, а все равно удивление, а в приличных компаниях иногда и чуть-чуть смущение. Это не человек, это специальное приложение к нему: ни дня без безобразия. Как будто перед Костиком стоит такая задача — не повториться ни в чем: если вчера встал рано и писал стихи под кофе, то сегодня проспит до девяти, а потом начнет, не умывшись, чинить бачок. С ним все было необычно, ново, но часто и страшно утомительно. А еще он умел быть трогательным, сентиментальным, вязал крохотные букетики и развешивал их на ручках дверей, или писал записочки, или вырезал бумажные сердца, которые неожиданно выныривали из любимой книги. Маргарита Петровна раньше с такой рукотворной щедростью не сталкивалась и периодически нервничала. Ей казалось, что Костик играет, остается клоуном даже когда они вдвоем…
— Мам, я побежала?
— Куда?
— Ну, к Ирке! У нее родики… родители уехали! Мы у нее встречаемся!
— Ничего себе! — Маргарита Петровна отставила бокал. — Хорошенькое дело — уйти из дому в двенадцать ночи!
— Ма, я уже большая! Мне пятнадцать лет, между прочим!
— А мне, между прочим, сорок пять, и что? Я же не ухожу из дому за полночь!
— А тебе просто некуда идти! — Лена улыбнулась. — Ма, я же никуда не денусь! Я буду у Иры. Могу остаться до утра, могу вернуться, если соскучишься!
— Ой, Лен, — Маргарита Петровна вздохнула. — Не могу я так… Не пущу… Прости.
— Что тут у вас за новогодний консилиум? — Костик обнял обеих, выдохнув шампанским. — Предлагаю перенести прения на утро, гости ждут.
— Костя, она хочет уйти к Ире! — Маргарита Петровна все яснее понимала, что никуда одну Лену не отпустит. — Ночью! Нашими бандитскими дворами!
— А что, это единственная проблема — дворы?
— Ну-у-у-у…
— Тогда вопрос снимается. Я сейчас одеваюсь, провожаю Лену к Ире, потом возвращаюсь, и все довольны!
— Здорово! — Лена чмокнула Костика в щеку. — Дядя Костя! Ты клевый!
— Я суперклевый! И я пошел одеваться!
Маргарита Петровна вздохнула. И потом уже в безмолвной тоске и печали следила за тем, как Лена натягивает старые сапоги со скошенной пяткой, как Костик швыряется в нее шапкой, а она — в него. Детский сад!
Время летит… Еще на днях Лена боялась войти в темную комнату и автоматически брала маму на улице за руку. И вот — пожалуйста. Огромная девица с волосами ниже попы. Упрямая. Восторженная. Копия папы, только молодой и женский вариант. Иногда Маргарите Петровне становилось страшно: ну как могла вырасти такая… здоровенная… из крошечной девочки, робкой и вечно читающей где-то в углу книжку? Какое отношение имеет Маргарита Петровна с ее тонкой серой костью к этой рыхлой, рыжей, конопатой, грудастой, умничающей девице?
— Шарфик не забудь!
— Не забуду!
Дверь захлопнулась.
И Костик поскакал вниз по лестнице, громко поздравляя соседей, которые тоже выползли на лестничные клетки, курили, смеялись и звякали посудой.
— Дядя Костя! Ну, поговорите как-нибудь! Мама вечно боится!
— Потому что она мама.
— Но я же ведь не ребенок!
— Для нее — ребенок!
— Мне пятнадцать лет!
— Ты говоришь это по сорок раз на дню.
— Потому что мне приходится доказывать взрослым свое право…
— На что?
— Ну, на все!
— Права отдельно от обязанностей не даются!
— Начинается!
Вышли из подъезда. На улице пахло праздником. Играла гармошка, весело повизгивали женщины. Все окна вокруг горели — удивительное зрелище! По двору гуляли пары с маленькими детьми, как будто сейчас была не ночь, а середина дня, самое время для променада. На лестничных пролетах других домов толпились тени, дергались под какую-то свою музыку.
— Дядь Кость, а ты в инопланетян веришь?
— Я даже в милиционеров не верю!
— Нет, правда! Есть жизнь на других планетах?
— Ты же у нас в доме книжки читаешь. Это у тебя надо спрашивать.
— А я у Ирки смотрела видик, там был фильм про инопланетян!
— Те, у кого есть видик — сами инопланетяне! Я, например, не то что инопланетян — видика ни разу в жизни не видел!
— Дядя Костя! А что бы ты хотел в подарок на Новый год?
— Чтобы все были здоровы!
— А еще?
— Чтобы твоя мама меня любила!
— А еще! Что-нибудь такое… Ну, настоящее!
— Настоящее? — Костик засмеялся. — Ну, если настоящее… Хочу коробку конфет! Самую большую на свете! А то мне никогда конфет не дарили, думали, что мужики их не любят!
— А ты любишь?
— А я обожаю!
— Клево!
Возле Ирочкиного подъезда толпились нарядные граждане в шубах и пальто нараспашку. Кто-то бил в бубен, и этой нехитрой шаманской музыки было достаточно для того, чтобы веселиться на полную. Женщины пьяно орали про «ваду», которая «цячэ у ярок», мужики совиными голосами пытались подтянуть, но в основном просто гремели стаканами. А над головами всех этих добрых людей клубилась смесь паров мощного алкоголя, пота, радости и жара от распахнутых душ и одежек.
