На разложенном диване спали Элеонора и Виолетта. Раскрылись, стянули ножонками одеяло. Пухлая ручка Виолетты — на розовой щеке Элеоноры, а правая пятка Элеоноры — на левой ноге Виолетты. С краю дивана — маленький измятый участок, здесь обычно пристраивается мама, бочком, свисая половиной тела.
У подножия дивана — матрас, простыня, тонкая длинная рука Анжелики. Спит, судя но всему, пьяненькая…
Наташа поморщилась, а потом снова взглянула на младших…
— Спят, как котятки! — прошептала мама. — Дала им погулять до утра. Теперь до вечера не подниму…
— Ладно, я пойду, — Наташа еще и еще раз большими глотками вдохнула нежность, мягкость картинки, зафиксировала фактуру этих маленьких пальчиков, пухлых губок, длинных ресниц с тенями. — Анжелку никуда не пускай. Буду с ней вечером разбираться.
— Ага, — мама кивнула. — Может, сама поспишь?
— Нет. Раньше откроюсь — больше денег дадут.
— Бедная ты моя, бедная…
— Мама! — Наташа сурово убрала мамину руку. — Все нормально! Не надо меня жалеть. Мне нравится все, что я делаю. А ты иди ложись, тебе отдыхать надо.
— Ну, да, — тут мама стыдливо хихикнула, прикрыла зубы ладонью. — Хоть бы сейчас мальчик был, а?
Лена тихо пробралась по скрипучим половицам в свою комнату, с сумасшедшим удовольствием, просто ликуя и попискивая, забралась в родную постель, очень правильную после кожаного дивана. Рассохшаяся дверь немедленно скрипнула, впустила Мурку. Кошка была недовольна отсутствием хозяйки, ее анфас выражал глухое возмущение и даже презрение. Деловито, привычно, не слишком считаясь с провинившейся, Мурка взгромоздилась на подушку и предалась вылизыванию себя.
— Мура! Ты скучала? — Лена стащила кошку на живот. — Прости, Мурка! Я сегодня встречала Новый год в компании прекрасных, творческих молодых людей. Хотя они все почему-то впоследствии оказались мерзавками. А я надеялась там встретить свою мечту.
Мурка взглянула с холодным отвращением.
— Мне двадцать лет, а у меня нет парня. Дело даже не в том, что стыдно в двадцать лет быть без парня. Просто самой хочется чего-то такого… необычного… Я такая дура, Мурка! Мне бы хоть обычное получить, а я мечтаю о необычном!
Ирочка только уснула, как вдруг явилась Валентина Сергеевна и сухо толкнула ее в плечо.
— Ну! — угрожающе прорычала Ирочка. — Что надо?
— Сергей звонит!
Ирочка спала дальше.
— Сергей звонит, слышишь? Говорит, что вы испортили ему обои!
— Сам виноват!
Валентина Сергеевна сорвала одеяло, сбросила его на пол. Разлеглась, сучка! Хоть бы ночнушку для приличия на свои мощи натягивала, кобыла!
— Что вы там делали, в квартире у Сергея?
— Да это он там с какой-то девкой сейчас зажигает! Мать! Дай поспать!
— Сергей специально вез эти обои из Москвы!
— Блин, и что! — Ирочка наконец разлепила сонный глаз с остатками косметики. — Что? Теперь из-за этого козла всем сдохнуть?
Валентина Сергеевна влепила дочери пощечину.
Та оттолкнула мать, с ревом соскочила с кровати, схватила одежду, свалив по пути стул, и заперлась в ванной.
— Достали вы меня! — заорала она оттуда. — Достали!
— Ирина! Открой дверь!
— Ненавижу! Достали! Не могу больше!
— Открой дверь, я тебе говорю!
— Да пошла ты! Вместе со своим Сергеем!
— Как ты с матерью разговариваешь, свинья?
— Как ты со мной, так и я с тобой!
Валентина Сергеевна замолчала, прислушалась к звукам. Одевается, сейчас куда-нибудь сбежит.
— Ирина! Открой дверь, мне нужно с тобой поговорить!
— Отвали!
Валентина Сергеевна еще раз прижалась ухом к двери: вдруг она там что-нибудь такое задумала? Медицинское? Бритва Игоря Петровича лежит на видном месте, а этой истеричке может что угодно в голову взбрести.
— Это ты с матерью так разговариваешь? Ай-ай-ай! Мать всю жизнь на тебя положила!
— Ага! Оно и видно! Только меня теперь еще положить осталось! Спасибо за такую жизнь!
— А я так старалась! Все самое лучшее — доченьке! Колбаску сырокопченую — доченьке…
— Зажритесь своей колбаской.
Так. Уже получше. Уже не всхлипывает, просто огрызается.
— Ирина! Ты там что-то говорила о долге? Так вот, можешь не отдавать!
Тишина.
Потом дверь отворилась. На пороге ванной стояла зареванная Ирочка, красноносая, красноглазая, удивленная.
— В каком смысле не отдавать?
— Ну, вот так… Мы с отцом решили тебе новогодний подарок сделать.
— Так там же две тысячи…
— Ну, вот и не отдавай, — Валентина Сергеевна улыбалась и, кажется, не шутила. — Ты же не просто так деньги взяла, а под дело?
— Ну, да…
— Вот и не отдавай, развивайся.
Ирочка не верила ушам. С чего это мать такая добрая? Последние лет пять у них в доме практикуются нормальные деловые отношения, с кредитованием, с процентами. А что, хочешь делать бизнес, значит делай по правилам… Нет, все не так просто.
— Мать… Я не верю… Тут что-то не так!
— Ну… Мелочь одна…
Валентина Сергеевна с этого и хотела начать сегодняшний разговор. Просто некстати позвонил ее Сережик и нажаловался на эту… Пришлось вспылить.
— Сегодня вечером у нас будут гости. Очень важные гости.
— Ну? — Ирочка настороженно прищурилась. — Говори все!
