— А что тут говорить? Приедет старый друг папы, Бронислав Станиславович, очень серьезный человек. Между прочим, владеет небольшой фабрикой, имеет хорошие перспективы. У отца с ним заключен договор, будут работать вместе…
— Мать! Говори по делу!
— Бронислав Станиславович — великолепный человек, очень образованный, воспитанный. А одевается как! Живет в двухуровневой квартире, сам придумал…
— Блин, — Ирочка закатила глазки. — Ну сколько можно?
— Ты послушай! — Валентина Сергеевна снова начала сердиться. — Я о твоем будущем забочусь, между прочим! Ясно? Можно и потерпеть пару минут!
Ирочка покорно прислонилась к косяку, приготовилась пару минут терпеть.
— Дело в том, что Бронислав Станиславович недавно развелся… Там жена неудачная, он ее из грязи взял, одел, обул, в филармонию водил. А она потом начала права качать… Короче! Мы с отцом хотим, чтобы ты вышла за Бронислава Станиславовича замуж!
Без комментариев.
Вечером Лена зашла к Наташке в киоск. Делать было нечего: праздник, каникулы, человеку со средним достатком и отсутствием стимулов деваться некуда. Это объяснение Лена придумала за минуту до того, как ее поглотил волнующий, полный запахов шоколадных батончиков и шпоканья пивных крышечек вихрь коммерческой жизни.
— Народу — тьма! — весело доложила Наташа. — Хорошо, что я сегодня вышла!
— Да уж, — Лена упала на скрипучий стул, подняла книжку, которую читала Наташа до того, как навалила тьма народу.
Самоучитель английского.
— Наташка! Ты в свободное время по доброй воле читаешь самоучитель английского?
— А что, там, на обложке, непонятно написано?
— Да нет, понятно, — Лена улыбнулась, глядя на деловито сгорбленную, юркую Наташку, ласточкой порхающую по нутру киоска.
Ах, эта Наташка…
— Наташка! А давай ты закроешься, и сходим в «Филлинз», выпьем кофе.
— Шутишь? — Наташа даже не обернулась. — Пока народ не рассосется, я отсюда не выйду даже в тубзик! За один вечер можно заработать как за неделю!
Опять деньги. Почему раньше такой проблемы не существовало?
— Ты сейчас заговорила, как Ирка!
— А что делать…
На секунду развернулась, даже ухмыльнулась, что для Наташки было редкостью.
— Не бойся. Я такая же, как ты.
Вот и пойми ее.
Пришел Бронислав Станиславович. Ирочка сидела у себя в комнате и дрожала как цуцик. До сих пор ей приходилось иметь дело с разными поклонниками: умными, глупыми, развратными и зажатыми, красивыми и уродливыми, блондинами и брюнетами, накачанными и дохлыми, болтливыми и молчаливыми. Но все они были ее ровесниками. Или чутка постарше, лет на пять. И с таким опытом Ирочка могла шагать по жизни, смеясь… Быть в гостях, как дома, где все знакомо, удача с ней — и жизнь удалась…
— Ира! Ирочка! Принеси нам салат!
О, Господи!
Ирочка набросила крючок на дверь и сунула мизинец в рот. Неужели они серьезно? Просто бред какой-то!
Бронислав Станиславович спустил воду в унитазе, потом вошел в гостиную, осмотрелся, густо откашлялся.
— Вы проходите, садитесь! — Валентина Сергеевна была чудо как хороша. Она сделала новую прическу, прицепила на маковку длинный блестящий хвост такой потрясающей густоты, что любая племенная кобылка отдала бы всю радость будущих побед на стипль-чезах и выездке за возможность один день погонять таким хвостом фауну вдоль своей ароматной спины…
Бронислав Станиславович свалился в кресло, поерзал, удобнее пристраивая большое, заслуженное тело.
— Чувствую себя как в картине Пукирева… «Неравный Брак», — у Бронислава Станиславовича была одышка, оказывается. — Просто извергом чувствую себя!
— Ой, будет вам!.. Хи-хи… А что, давно картину показывали? Я обычно новинки не пропускаю!
Бронислав Станиславович с опаской взглянул на хозяйку, но разочаровывать ее не стал.
— А что касается разницы в возрасте, — Валентина Сергеевна любовно поправила салфетку у тарелки гостя, — так ведь все только во благо делается! Ну, подумайте сами, кого она может выбрать сама? Пацаненка какого-нибудь, артиста или музыканта. Молодые девушки такие падкие до всякого сброда, вы же понимаете…
Бронислав Станиславович кивал и протирал платком затылок и шею.
Пришел Игорь Петрович с подносом, полным фруктов.
— Станиславович! Угощайся! Специально для тебя скупил всю зелень, какую нашел. Ты ж у нас на диете, я правильно понял?
— Ай, сколько ни сижу, ничего не помогает. Возраст, батенька!
— Да какой у нас с тобой возраст? Пятьдесят — самый сок для мужика!
Тихо журчал телевизор, давали «Голубой Огонек»…
— А что, невеста знает, что жених пришел?
— Да знает, знает! — Валентина Сергеевна строго взглянула в сторону дочкиной комнаты. — Просто кокетничает, стесняется.
— Ну, да… А сколько у вас комнат, что-то я не пойму?
— Четыре. Ну, какие это комнаты! Так, ерунда… Вот у вас, Игорь Петрович рассказывал, настоящий дворец!
— Да. Хотя всего-то лет пять назад я жил в однокомнатной «хрущевке» на пятом этаже. Да еще с мамой.
Валентина Сергеевна засмеялась, красиво замахала руками:
— Ой, кошмар, кошмар! В одной комнате с мамой!
Пугачева в телевизоре опять не выглядела на свой возраст.
