Она встала, запахнула халат, поправила волосы. Короткий взгляд в зеркало — там, как обычно, дамочка с довольно седой головой и девичьим каре. И каждый раз робкий вопрос самой себе: может, закрасить седину? Лицо-то еще не старое, приятное. И тут же решительный ответ себе самой — нет! Никакой краски! Все это пустое! Глупости! Жалко и пошло это — закрашивать седину…
— Здрасте, Маргарита Петровна!
— Здравствуй, Ирочка! Как дела?
— Нормально! Меня замуж хотят отдать!
Маргарита Петровна страшно удивилась:
— Замуж? А ты готова?
— А она до сегодняшнего утра еще не знала! — буркнула Лена.
Ей не очень нравилась открытость подружки. Сама она не слишком откровенничала в последнее время. Мама стала такой ранимой, уязвимой. Но раз уж разговор завелся…
— А как же тогда? — Маргарита Петровна присела на краешек табуретки, взяла кошку. — Что-то я не понимаю? За Рому, видимо? Вас с детства сватали.
— Если бы! — Ирочка ухмыльнулась. — Видели бы вы этого жениха! Ему лет сто, жирный, потный, воняет, как конь!
— Да что вы такое говорите, девочки? Как такое возможно?
— С моими родоками и не такое возможно…
В этот момент казалось даже, что Ирочка гордится такими качествами своих родителей.
— Но… Но это же не произойдет, правда?
— Не знаю. Может быть, сбегу из дому…
Тут Ирочка, конечно, врала. Никуда она не сбежит. Дом, деньги, киоски не для того существуют, чтобы от этого сбегали.
— Ничего не понимаю… Девочки! И что вы собираетесь делать?
Ирочка посмотрела на Лену. Та ничего не собиралась делать. Даже ужин. А Ирочка…
— Понятия не имею, Маргарита Петровна. Может, самоубийство… Но это вряд ли… Что-нибудь придумаем.
— Это точно, — тоскливо подтвердила Лена.
— А какой он, расскажи?
— Старый, потный… Ужасно пахнет, знаешь… Как будто вся квартира превратилась в одну мокрую подмышку!
— Фу! Ирка! Мерзость какая!
— Мерзость, это когда с кошкой спишь в одной постели! А я рассказываю правду!
— Ирка! Это так романтично… Тебя хотят отдать замуж, а ты не соглашаешься!
— Ага, романтично. До тех пор, пока это не коснется тебя!
— Ай, меня это вообще никогда не коснется…
— Почему?
— Ты знаешь.
— Ну, ты же похудеешь когда-нибудь. А лицо у тебя ничего, симпатичное.
— Не в этом дело.
— Да в этом, в этом!
Они валялись на диване в маленькой Ленкиной комнатке. Мурка пыталась есть елочную веточку, и морщилась, и скалилась, и чихала, но Новый год был сильнее инстинктов и побеждал в этой борьбе видов.
Ирочка была в Лениной майке, на ней, худенькой, эта майка сидела, как парашют. Еще Ирочка по обыкновению забросила ноги на стену и шевелила пальцами. Зато Лена распустила косу.
— Хочется выйти замуж за молодого, красивого… Чтобы обниматься с ним, целоваться, в походы ходить, водку пить, анекдоты рассказывать… А что мне с этим старым гадом делать? Он сексом в последний раз занимался лет двадцать назад.
— Ирка, а почему ты все время говоришь про секс?
— Ну, а что? Это же здорово!
— Не знаю…
— Не знаешь, потому что не пробовала! А если бы попробовала, уже не могла бы остановиться.
И Ирочка заулыбалась, лаская взглядом потолок:
— Эх, Ленка! Как это здорово — обнимать любимого за плечи и чувствовать, как он тебя обнимает, а потом прижимает к себе и начинает целовать… Так хочется этого! Вот, кажется, войдет сюда мужчина, молодой, красивый, распахнет объятья и я на всю жизнь в него влюблюсь… Но только не в это столетнее жирное, вонючее сало, которое мне впаривают родичи!
Второй день нового года каждый раз заканчивался одинаково — днем рождения Лены. Всегда собирались одни и те же гости, всегда ели один и тот же пирог, который утром пекла Маргарита Петровна. Но это не значит, что вечер всегда был скучным, иногда он проходил просто феерично.
Вот и сегодня обещался отменный праздник. Во-первых, Наташка привела свою младшую сестрицу, ногастую пятнадцатилетнюю дуреху Анжелку и тайно велела всем не мешать ей, Наташке, проводить эксперимент. Во-вторых, пришел Костик. Седой, неухоженный человек, искусственно состаренный обстоятельствами. Лена не видела его полгода и чуть не расплакалась от грусти, так он обветшал. Взяла его линялый пуховичок с белыми перышками на швах, вязаную тинейджерскую шапку. А Костик отряхнулся, немножко расправил тощие плечи — и откуда только огонь взялся? Снова знакомые «чертики» и поиск глазами: кого бы подурачить?
Маргарита Петровна сдержанно кивнула Костику, взяла букет из трех гвоздичек…
— Дядя Костя! К нам! — Ирочка похлопала по стулу рядом. — Здесь садитесь!
— Нет, не буду! Тут должен молодой хлопец сидеть, жених! А я…
Костик не понял, почему все так засмеялись.
— Ой, дядь Костик! Вы бы видели ее жениха!
— Там жених, конечно, молодой!
— Ага! И стройный! И вообще красавец!
— Так! — Костик присел на диван, рядом с Маргаритой Петровной. — Я что-то пропустил, да? Ира вышла замуж за престарелого миллионера, и сегодня мы празднуем еще и медовый месяц?
— Ну, что-то вроде того, — Ирочка внезапно загрустила.
Зачем-то образовалась пауза. Потом Маргарита Петровна встала, подняла бокал с шампанским и сказала, страшно волнуясь:
