– Но ты ведь знаешь, что он никогда не выберет только одну, – усмехаюсь я, продолжая удерживать специальный тон голоса. – Он – коллекционер. Собиратель редких экземпляров. Таких, как Аврора, к которой он проявляет нездоровый интерес, и ты знаешь об этом. Ты ревнуешь, да? Завидуешь ей? Неужели ты так сильно ненавидишь сестру и влюблена в него, своего хозяина, что готова уничтожить кровь от родной крови? Она особенная. Ты – просто очередной экспонат на его полке, – давлю на болевые точки, ощущая, как Лиама вздрагивает всем телом. В ее глазах мелькает что-то похожее на боль, и на мгновение я чувствую укол совести. Но тут же отбрасываю это чувство. – Давай договоримся: ты говоришь мне правду и ничего кроме правды.
Не время для сантиментов. У меня есть цель – заставить ее играть на моей стороне поля.
– Оставь меня. Отпусти, – по ее попыткам сопротивления мне становится ясно, что она научилась неплохо сопротивляться гипнозу, поскольку провела много времени с Никласом.
– Нет, дорогая. Мы продолжим. Что, если я скажу тебе, что у меня такая же цель – уничтожить ее? Твою сестренку, что так наивно и глупо приплыла сюда, чтобы найти ответы о тебе.
– Я видела… вы были… вместе. Ты врешь. У тебя есть к ней чувства, – ее язык продолжает заплетаться, и мне становится немного мерзко от того, что она наблюдала за нами с Авророй во время близости. Даже камеры меня беспокоят меньше, чем ее сталкерский, нездоровый и одержимый взгляд.
– Хороший трах не имеет ничего общего с чувствами, – напоминаю ей, замечая, как в глазах девушки зацветает боль. – И тебе это прекрасно известно. Ведь тебя он просто трахает. Когда ему удобно. А ты на что-то надеешься, веришь, ждешь… и служишь ему, как верная псина. Не так ли?
Губы Лиамы приоткрываются, и я вижу, как она борется с собой. Словно что-то осознает от моих слов, несмотря на то, что они выворачивают ее душу наизнанку. Часть ее – очевидно, будет согласна на сделку со мной, другая часть – та, что принадлежит Никласу – сопротивляется.
В моей спальне нет камер, и она открывается по отпечатку пальца и сканированию сетчатки глаза. Этот разговор он не услышит.
В глубине ее взгляда рождается одержимость своим хозяином – дикая, голодная. Она борется с ней, но я знаю – это бесполезно. Ее дыхание становится прерывистым, а в глазах появляется лихорадочный блеск.
Который сменяется искренними слезами. Все лицо девушки искажает гримаса боли.
– Понимаю, моя девочка, это больно, – я по-прежнему продолжаю управлять своим голосом, делая его низким, гипнотическим и вводящим в транс. – Но это пройдет, когда она умрет. Тогда у тебя появиться шанс занять ее место в его сердце. Ведь ты ее сестра. Добавить парочку шрамов, убрать ее – и ты будешь для него совершенством. Я помогу тебе. Если ты окажешь мне услугу. Ничего в этом мире не бывает бесплатным, – в этом танце безумия веду я, и с каждым словом Лиама все глубже погружается в пучину. Грань между реальностью и кошмаром стирается в ее сознании. Я вижу это в ее глазах – момент, когда рассудок жертвы гипноза начинает трещать по швам, всегда по-особенному красив.
– Что ты хочешь? Скажи мне. Не мучай меня, – слабо выдыхает она.
– Три года назад, когда я пытался сбежать с этого острова. Несколько недель я своими руками строил долбанный бамбуковый плот из подручных средств и материалов. И мне удалось отплыть на нем, но я не смог уйти далеко. Тебе что-то известно об этом?