Кирилыч был предельно собран и серьезен, губы его сжались в трубочку. На нос он нацепил очки с оправой из какого-то древнего материала, уже не раз бережно чиненной подручными средствами. Немного полистав небольшую записную книжечку, всю потрепанную, с выцветшими страницами, он приступил к своему танцу Вуду. На один из торчков приспособы он натянул тканевый мешочек и сунул его в банку с водой. Всё село на свои места с предельной точностью, явно подогнанное под габариты банки, и образовало что-то вроде гальванического элемента из школьных экспериментов, только с незатейливой электрической схемой над крышкой. Я молча с неподдельным удивлением смотрел на всё это. Кирилыч положил на столик карманные часы и, всунув вилку в розетку, уставился на секундную стрелку. Пока стрелка часов тикала, в банке начало происходить магическое действие. Но не успел я толком рассмотреть весь процесс, как, в известный только хозяину дома и его записной книжке срок, всё уже закончилось. Отключив из розетки прибор и аккуратно вынув из воды электроды, в одну из кружек он вылил содержимое тканного мешочка, в другую – оставшееся в банке. Чудо-конструкция и древний манускрипт, описывающий её работу, исчезли из моего вида так же быстро, как и появились. Вернувшись, Кирилыч отлил из одной чашки воду в стакан, явно отмеряя что-то на глаз, и протянул его мне.
– На, пей, – с серьезной деловитостью сказал он.
– Что это такое? – удивленно поинтересовался я, наконец-то дождавшись возможности спросить.
– Мертвая вода.
– Какая вода?! – уже больше с издевкой, чем с удивлением, переспросил я.
– Мертвая. Нужно убить болезнь. Доза важно. Как станет лучше, выпей живая вода, – и он ткнул пальцем во вторую чашку.
Во всех его словах и действиях была, с одной стороны, уверенная деловитость, а с другой – полное безразличие к моей реакции. Всунув мне в руку стакан, он забрал чашку, из которой только что отмерил мне чудо-снадобья, и отправился по своим сказочным делам, оставляя меня наедине с мыслями.
«Мертвая» и «живая» вода! Уму непостижимо! Наука уже придумала скальпели на гамма-излучении, делают операции через интернет, клонирует живые существа направо и налево, а тут – мертвая вода в стакане. Архаизм в чистом виде! Я всмотрелся в воду, по виду никаких изменений в ней не было, по запаху – тоже. Да и, по большому счету, что мне было терять, выпей я содержимое стакана?.. Других медикаментов все равно поблизости не было, как и гамма-ножей. Поэтому, ещё немного поворчав про себя, я принял лекарство со вкусом обычной воды и вскоре провалился в крепкий и глубокий сон.
Мы сделали очередной перерыв в моем рассказе. Стефан всё так же деловито что-то отмечал у себя и делал записи. Фрейя же была очень заинтересована.
– Жаль, Петр, что эта часть рассказа закончилась именно на приеме лекарства. Оно подействовало?
– Специально оставлю интригу этого момента до продолжения, – сказал я, весьма довольный случайно выбранной точкой останова сюжета.
– Тогда я буду с нетерпением ждать продолжения, хотя пока слабо представляю, насколько затянется рассказ о половине прожитого года, если мы остановились только на седьмом дне от начала событий.
– Фрейя! – недовольно буркнул Стефан, после чего обратился ко мне: – Мы будем слушать ровно столько, сколько вам будет о чем рассказывать.
– Вести рассказ, Стефан, тоже весьма утомительное занятие. И мне провести месяц в рассказах о себе также не хотелось бы, ведь нужно возобновлять обучение и готовиться к новой жизни.
– Я прекрасно понимаю, но нас связывает договор, – беспомощно разводя руками, сказал Стефан. – Нашей здесь работой заканчивается прохождение моей практики, сдача второго госэкзамена и получение диплома врача. От качества выполнения этой работы зависит, насколько успешно всё пройдет. Это же касается и тебя, Фрейя, так что соберись, мы работаем вместе, – с небольшим упреком перевел разговор он уже на свою партнершу.
– Не волнуйся, Стефан, я выполню свою часть договоренности, да и, думаю, госпожа Арк вряд ли простила бы мне невыполнение. Ведь для работы важны факты конкретных действий, а описание их повторений не добавит ничего нового. Я правильно понимаю? – спросил я.
– Совершенно верно, Петр.
– Тогда фрагменты рассказа, дающие картинки, сходные с ранее описанными, я упущу, а то, что было новым и может добавить уточнения в характер моих действий, я буду описывать далее. Так будет нормально?
– Было бы замечательно, – довольно сказал всполошившийся поначалу Стефан. – Нам всё равно бы пришлось отфильтровывать повторы.
На том и сошлись. И Стефан и Фрейя были правы каждый по-своему. В перерыве я тщательно продумал, о чем ещё стоило бы рассказать из прожитого за полгода, а что из моих постоянно усиливающихся переживаний будет повторением. И после двухчасовой паузы мой рассказ продолжился в более сокращенном варианте.
