Я проснулся утром следующего дня, проспав, должно быть, не менее двенадцати часов. К огромному моему удивлению, от болезни не осталось и следа. Тело было наполнено вялостью от суток, проведенных в постели, но в остальном я чувствовал себя превосходно. Внимательно изучив содержимое чашки и опять не обнаружив ничего, кроме обычной воды, обескураженный ситуацией, я чувствовал себя профессором по медицинскому снобизму. И, уже не испытывая ни малейших сомнений, я выпил «живую воду» и, немного полюбовавшись своей фигуркой, оделся и стал искать Кирилыча.
Изучать место, куда меня занес случай, оказалось очень забавным. Захудалый, скорее всего, заброшенный дом имел две комнаты. Меньшая была спальней, где я провел сутки в постели, а более просторная – залом, в котором находилась старая кирпичная печь, а также кое-какая мебель: диван, шкаф и стол. Деревянный пол четверти зала был разобран, а доски от него стояли по углам. Выглядел дом нежилым. Видимо, в него заходят, только чтобы протопить печь, согревающую стену спальни. Кухни как таковой тоже не было, возможно, ранее ею была общая комнатушка между залом и спальней. Еще из помещений в доме была маленькая прихожая при выходе с боковой дверью, ведущей на застекленную веранду с присыпанным пылью хламом.
На этом всё. Удобства роскошного номера заканчивались. Ни ванной комнаты, ни туалета в доме не было, ровно как и кранов с водой. Причем не было и намеков на то, что некогда, во времена молодости той постройки, такие удобства здесь были. Освещение в доме было в виде обычных лампочек без светильников, по одной на каждую комнату. Они печально свисали в голых патронах.
Меня встретил Кирилыч.
– А, поднялся! Как здоровье?
– Отлично, я даже близко не ожидал такого эффекта. Где ты этому научился? – очень заинтересованно спросил я.
– Длинная история, я ещё учусь, подмечаю и записываю. Может и рассказать, но тяжело говорить на твой языке, стар я. – Он с досадой махнул рукой, и добавил: – Давай позавтракаем.
– С удовольствием! Я голоден как никогда ранее.
На завтрак было несколько яиц, хлеб и молоко, причем яйца мы выпили в сыром виде по специальной технологии. Делается небольшое отверстие в верхней части яйца, а дальше внутрь сыпется немного соли и надпивается, как из стопочки, опять немного солится и немного надпивается, и так до полной пустоты скорлупки. Завтрак был очень прост, и его было намного меньше того, к которому я привык. Но перебирать не приходилось.
– Кирилыч, я бы хотел пожить здесь некоторое время. У меня есть немного денег на проживание и питание. Вдвоем всё равно будет веселей, может, языку вашему меня научишь. Что скажешь?
– Одному веселья хватает, но я не против. Скоро зима, двоим легче дрова готовить. И тебе укрыться лучше места не найти. А условия выдержишь ли?
– Я выдержу, не беспокойся. Покажи, где мне можно разместиться, где помыться, где туалет, кухня.
– Размещайся там, где ты спал. Я там почти не сплю, ночь я работаю на ферма. Сторож. А дома поспать – то я на диване в зале, там дела не закончены.
– Да, я видел, ремонт пола.
– Нет, это не ремонт, подземный ход делал, – очень серьезно ответил Кирилыч.
Я не стал уточнять, путает ли он слова или просто слегка двинутый, тем более после случая с живой и мертвой водой от этого человека можно было ожидать всякого. Мы вышли на улицу. За нами сразу же увязались три дворняжки, одну из которых я уже знал. Недовольно рыча на постороннего, они пару раз гавкнули, но как только Кирилыч их обругал на своем языке, сразу же притихли, настороженно за мной наблюдая.
Он подвел меня к изогнутой металлической трубе, торчащей из дощатой крышки метрах в двадцати от входа в дом:
– Здесь вода.
Он провернул пару раз по часовой стрелке выходящее из крышки железное кольцо, и из изгиба трубы пошла вода, сделал обороты в обратную сторону – и закрыл воду. Я удивленно смотрел на это все. Раньше я удивлялся, разглядывая привычное мне окружение новым взглядом. Тут же новым взглядом пришлось смотреть на совершенно незнакомые вещи, что вызывало бурю эмоций. Заглянув под крышку, я увидел, что с двухметровой глубины выложенной из кирпича ямы поднимается труба, отводком встроенная в проходящую мимо магистраль водопровода. А железное кольцо – не что иное, как обычное окончание жесткого металлического штыря, приделанного другим концом к барашковому крану на дне ямы. Мудреность конструкции завораживала – почему бы не вынести кран наверх, как у нормальных людей, подумал я. Но задал более важный для меня вопрос.
– А горячая вода где?
– Летом в озере, зимой в тазу. Что нагреешь, то твое, – деловито произнес Кирилыч, и, уже возвращаясь к дому, добавил: – По-маленькому – где станешь, там и туалет, всё равно удобрение, а по-большому – туалет там.
Он показал в дальний левый от дома край двора и угрюмо буркнул себе под нос, показывая пальцем на стоящую у входа в дом лопату:
– Только лопату с собой бери.
После подземного хода любая сказанная им вещь выглядела так, будто он надо мной с серьезным видом подшучивает, хотя со временем можно будет и это выяснить.
