– Да у них тут вечный праздник жизни: сначала прокисший абрикос, потом конопля. Праздник аж по зиму, – хихикнул Кирилыч в ответ.
– Какая ещё конопля?! – спросил я удивленно.
Мой, как оказалось, ещё хрупкий мозг не до конца переварил масштабы абрикосовых рощ, а тут новый поворот событий.
– Да вон эта! – Кирилыч ткнул пальцем в ближайший склон с перегноем, густо поросший какой-то зеленью. – В посадках-то она маленькая, а тут растет аж по крышу фермы.
Договорив, он не смог сдержать смех. Должно быть, на мою перекошенную физиономию ещё от первого открытия наложилась несимметрия от второго, придав лицу дурацкий вид. Я молча пошел убедиться, не шутит ли он. И действительно увидел, что все плодородные склоны холмов коровника сплошь покрыты всходами с листочками из символики хиппи. Вырвав одно растение, чтобы посмотреть внимательнее, я вместе с ним вытянул и зернышко, из которого оно выросло – достаточно крупное, почти как пшеничное.
«Да, для птиц – то что нужно, два в одном: и еда, и выпивка», – подумал я.
От маленького ростка потянуло знакомым запахом подземных переходов и подворотен неблагополучных кварталов больших городов. Похоже, это чистая правда.
Уже успокаиваясь после первого наплыва эмоций, я ещё не до конца верил. Осознавал масштабы фермы и высоту её крыш. По телевизору я время от времени видел, как борцы с наркокартелями гордо показывают видео об уничтожении плантации десять на двадцать метров. А здесь – лес трехметровых зарослей каннабиса плавно переходил в скромно растущие бурьяном кусты между многокилометровых посадок абрикосов. И уходили эти посадки шахматными клеточками в горизонт. У коров два желудка, в один они набивают траву на поле, а во второй уже едят, мирно пережевывая её из первого в стойле вечером. С учетом такого количества дури вокруг понятно, как им удается перезимовать, не обращая внимания на грязь фермы.
Под впечатлением, оставшийся день я провел, представляя деревья, усеянные плодами абрикосов, как они, никому не нужные, слоями падают на землю и тихо гниют. Как возможно, что тяжелое крепкое дерево, созданное с единым предназначением – давать плоды и кормить, используется в качестве защиты от ветра, а плотная древесина – для огня? Интересно, какие цели преследовал человек, закладывающий эти лесопосадочные полосы, ведь он, без сомнения, должен был быть человеком неординарным, решившим выполнить поставленную задачу защиты полей с пользой для людей последующих поколений. И самое главное, что решивший сумел воплотить в жизнь столь оригинальную задумку. Жалко только, что оценили его старания разве что птицы и люди, умело разбирающиеся в калорийности древесины.
Мысли нового дня путались у меня в голове. Солнце уже зашло за горизонт, и луна стала видна более выразительно. Прямо над моей головой бесшумно пролетела крупная ночная птица. Весна и голод выгнали её на поиски поживы ещё до полной темноты. Сова. О совах я знал не много, но то, что было известно, создавало определенное приятное впечатление. Символ мудрости хоть и не был так умен, как, к примеру, ворона, за ним и не наблюдалось вороньей жестокости по отношению к другим видам или сородичам. Вороньи стаи жестко чтили стандарты и каноны группы, вороненок-альбинос всегда был обречен на казнь черными. Они даже без колебания могли убить другого представителя птичьего семейства. Я как-то раз видел общую кормежку ворон и голубей. Голубь, по своей наивной наглости, пытался посягнуть на кусок черствого хлеба, который ворона уже считала своим. Один очень быстрый и точный клевок в голову, и хозяйке куска уже не с кем было делиться. Голубь, не проронив ни звука, молча упал и умер, а ворона как ни в чем ни бывало продолжила заниматься своими делами.
У сов же было всё по-другому. Любой птенец совы мог сесть в любом месте, куда закинула его судьба, и начать сообщать о голодном бедствии криком. Находящиеся рядом птицы брались его кормить, пока тот не затихнет. Если вдруг вы слышите крик совы, знайте – это не собачье перегавкивание от скуки, а всего лишь у кого-то большой детский голод. А вот если все затихло, значит вопрос решен обществом трудолюбивых пернатых хищников. Они даже менее удачливых немощных стариков своего вида подкармливают. Все, конечно, упрощенно-субъективно, но в общих чертах обстоит именно так. Вторым удивительным фактом было то, что пролетела сейчас эта птица совершенно бесшумно благодаря своей сказочной аэродинамике. И при всём этом словит она ежика, который съел ужа, который съел лягушку, наевшуюся комаров. Потом съест его вместе с его защитой и выплюнет только иголочки, собранные в шарик. И никакой падали или чужих птенцов, как у ворон. Совы даже спящих птиц не атакуют, разве что по ошибке. Такова придуманная не нами природа.
На этой мысли вернулся откуда-то Кирилыч, деловито собираясь на ферму.
– Кирилыч, что это за Нарколандия у вас здесь? – выдал я сразу вопрос, который мучил меня ещё со встречи на ферме. – Откуда всё, это же нелегально?!
– Ты о конопле, что ли? – как ни в чём не бывало уточнил он.
– Да, о ней.
