Волна покатилась по торопливо шагающему стаду и начала набирать обороты. Всё бы ничего, если бы выпускали диких необъезженных скакунов с сидящими на них всадниками! Но коровы, символ тихой мещанской хозяйственности, с тучными животами и огромным выменем… Бешеные скачки животных завораживали несовместимостью тела и выполняемых этим телом действий. Казалось, они сейчас себе навредят. При каждом прыжке коровье пузо болталось из стороны в сторону, побулькивая содержимым, а вымя в таком джига-дрыганье было изюминкой, вишенкой на торте. Вы когда-нибудь видели уши радостно скачущего спаниеля?! Так вот, розовое вымя с четырьмя длинными торчками снизу вмещает в себя больше десяти литров молока, и такую штуковину оставили прикрепленной к прыгающим животным. Описать это сложно!
Кирилыч был, как и всегда, прав – это действительно нужно было увидеть. Мы тихо сидели в эпицентре творящегося безумия, сопровождающегося мычанием, топотом копыт и шлепаньем о бока сисек. Стадо медленно перетекало на луг, где бурление успокаивалось. Некоторые коровы вели себя намного спокойней, некоторые слишком выделялись буйством. Похоже, темперамент есть не только у людей. Было и пару таких, что и вовсе не прыгали. Эти мне сразу напомнили нашего с Замиром соседа по общежитию, медленно думающего Нолана. Оказывается, великая пустота прошлась по всем живым существам, если уж есть и коровы-дзен. Прыжки последних из выходящего стада животных были будто завершение процесса, как последние крупные капли дождя на лужах после ливня. И дальше – тихое ровное мычание и смиренное пощипывание новой травки.
– Обалдеть можно! – восторженно сказал я.
– Да, я знал, что тебе понравится, – улыбаясь ответил Кирилыч. – Больше они так вести себя не будут до следующего весеннего выхода. Можно идти.
На подходе к дому нас ожидал человек в военной форме.
– О, а что это полицай забыл в наших краях? – удивленно фыркнул Кирилыч в никуда, а после обратился уже к стражу порядка, видимо, хорошо его зная: – Что, что-то на ферме стряслось?
– Нет, Савыч, я здесь, чтобы установить личность твоего гостя, – серьезным тоном произнес деловитый гладко выбритый мужчина в смешной форме.
– А, так это ж племянник мой, от младшей сестры, Филипп Саргов. Он даже на той же фамилии, что и я.
– Добрый день, парень, ты каким ветром тут оказался? – обратился полицейский уже ко мне.
Причин для волнения не было, язык я уже знал очень хорошо, по крайней мере разговорную часть. Если и был акцент, то с опухшей щекой он вряд ли был бы заметен. Даже у меня вызывало неловкую улыбку то, с как шипением стало произноситься всё мной сказанное, как только подпухла щека. Потому я, без суеты поприветствовав полицейского, ответил:
– Добрый день. Я студент-медик, но из-за смены специализации пришлось потерять этот год. А здесь пытаюсь разузнать про «живую» и «мертвую» воду. У меня как раз биохимия специализация.
– Ясно, – сказал полицейский, косясь на мою щеку и поворачивая в сторону двора, а потом, обращаясь непонятно к кому, добавил: – Хорошо бы ещё посмотреть на какой-нибудь документ, подтверждающий личность, и вопрос будет закрыт.
– Я думаю, это дело пяти минут, – небрежно сказал Кирилыч и, повернувшись ко мне, спросил: – Филя, ты ведь брал с собой какие-то документы, хоть студенческий или что-то подобное?
– Нет, откуда же мне было знать, что может понадобиться документ, – сказал я обоим, а после добавил уже полицейскому: – Но я могу попросить прислать. Только что именно вам нужно?
– Паспорт лучше, чтобы я видел место вашей прописки.
– Зайдешь в гости? – спросил Кирилыч стража порядка.
– Нет, нужно работать. Я зайду через неделю посмотреть паспорт, – сказал тот строго, осматривая все неровности забора. – Как по мне, ерунда эта ваша «чудо-вода», не верю я в эту дребедень.
– Знаете, когда-то люди не верили, что земля круглая. Так что всё бывает впервые, – выступил я в защиту Кирилыча, искренне веря в сказанное.
– Да, вижу, что умник. Про паспорт не забудьте, – обратился он уже к нам обоим и бодро зашагал прочь.
Мы вошли во двор.
– Похоже, наше с тобой, Филька, время закончилось, и тебе нужно двигаться дальше.
– Да, Кирилыч, все обстоятельства вокруг об этом свидетельствуют. Тем более с зубом нужно что-то решать.
– Да, только давай я договорюсь с соседкой, чтобы она тебя подстригла, а то ты выглядишь страшнее меня.
А ведь действительно! Всё проведенное в деревне время я себя не видел, и желания такого особо не возникало. Конечно, видел свое лицо в маленькое мутноватое зеркало, когда брился, но чтобы целиком – то нет.
– Хорошо. Правда, меня немного пугает поездка в вашем поезде без окон и дверей. Я бы лучше автотранспортом отсюда поехал.
– Зачем поездом? До ближайшей железнодорожной станции километров двадцать-тридцать через поля, – удивился он, а потом добавил: – Поездом без окон и дверей?!
– Да, такой поезд, каркас купе, окрашенный жуткого цвета краской и останавливающийся на каждом столбе.
– Нет, я в курсе, что это такое. Так ты приехал сюда на ковбойском поезде! Жуть какая, как тебя угораздило в него попасть?!
