Активность и пассивность оказываются одним и тем же состоянием взаимной трансгрессии. Пользователи новых медиа – это своеобразные виртуальные протестанты. Нас убеждают в том, что спасение и избранность, невротическая активность и невротическая пассивность – это наша сущность. Невротическая пассивность объясняется «креативной» толерантностью к этническим химерам матери-одиночки, к идолам рода, ко всевозможным неонацистским извращениям, там, где подлинные действие и творчество не являются возможными. Активность объясняется идолами рынка, всевозможными интерпретациями либерального языка насилия, химерами социальной справедливости, добровольным и добродушным политическим участием Фореста Гампа в «мировой» либерал-демократии. Паника в условиях пандемии – то же самое, что полное её отрицание, ведь имитация бурной деятельности не есть деятельность и ничего не решает. Крайности радикального патриотизма – так же губительны для страны, как и крайности боевого пацифизма, ибо направлены на гражданский раскол общества. «Наслаждайся» – то же самое, что «не наслаждайся». Наслаждаться национализмом в рамках постмодерной политики мультикультурализма – то же самое, что стремиться в космолитическое глобальное общество, для которого мультикультурализм является всего лишь маской прикрытия колониального глобализма. За каждой нежностью скрывается жестокость. За каждым милосердием – агрессия.
В оптике премодерного первоединства человек испытывает тревогу судьбы и смерти. Неспособность переработать этот страх путем мужества быть частью приводит человека к интерактивности – добровольной передаче своей активности другому человеку, который действует от его имени. «Наслаждайся!» – отвечают ему. Так рождается пассивность, проявляющаяся в том, что человеку через идолов рода предоставляется возможность наслаждаться своими травмами, реваншистскими и мстительными этническими химерами, наслаждаться смертью для преодоления страха перед ней. Формируется хтоническая инфернальная мифология неонацизма как симптом матери-одиночки – новая тератология, новое квазирелигиозное учение о чудовищах матери-земли.
В оптике модерного разъединения человек испытывает тревогу вины и ответственности. Неспособность переработать этот страх путем мужества быть собой приводит человека к интерпассивности – добровольной передаче свой пассивности другому человеку, который бездействует (наслаждается) от его имени. «Не наслаждайся!» – отвечают ему. Так рождается активность, которая проявляется в том, что человеку через идолов рынка предоставляется возможность добровольного социального участия – якобы борьбы за общественную справедливость, при помощи которой удовлетворяются потребность в индивидуализации и страх вины. Формируется постмарксистская альтерглобалистическая идеология апроприированных глобализмом новых левых как мнимая альтернатива правым радикалам.
На самом деле либеральные «фа» и либеральные «анти-фа», пассивность и активность, правые и левые, националисты и постмодернисты, мать-одиночка и Форест Гамп, этноцентристы и космополиты являются гранями одной и той же глобальной машины. В современной оптике неомодерного возъединения человек испытывает комплексную тревогу пустоты и отсутствия смысла. Неспособность переработать этот страх путем мужества принять принятие приводит человека к синтезу интерактивности и интерпассивности – полной передаче всех своих качеств Другому – идолу пещер, – который осуществляет тотальный захват самости, апроприируя наши способности мыслить, чувствовать, действовать. Человеку отдается двойной приказ: «Наслаждайся и не наслаждайся!», «Будь пассивным и будь активным!», «Чти этнический национализм и будь при этом открыт миру мультикультурализма и космополитизма!» Так глобальный контроль становится всеобъемлющим: ведь у человека отбирается всё, машина полностью управляет им. Подобная всеобъемлющая биологическая власть может удержаться только в том случае, если не будет скрывать свои «оседланные» избытки, но будет репрезентовать их как неизбежные травмы, исходя из перформативной модели поведения как открытой демонстрации непристойности (гиперреализм симуляции, или синдром Шерон Стоун). Так глобализм посредством левого «активного» мультикультурализма поддерживает правый «пассивный» неонацизм, не скрывая его, но обыгрывая на экране в кровавом реалити-шоу.
