Возникает вопрос, как осуществлять диагностику и лечение не только отдельного человека, но и целого общества, если оно болеет симптомами или фантазмами? С симптомами всё гораздо проще: избавиться от них и рассеять ложь помогает критика, которую возвело в культ сократовски ориентированное Просвещение: подача правдивой информации раскрывает человеку глаза, поэтому методики Сократа, Р. Декарта и Ф. Бэкона относительно моральной силы знания тут актуальны. Разоблачение грубой (тоталитарной) лжи, построенной по типу «закрытого шва», строится на фактах и доказательствах. С фантазмами дело обстоит гораздо сложнее. Люди всё знают, никто ничего не скрывает, желания трангрессируют, общество – информационно открыто относительно насилия и зла, и люди в рамках этого общества с наслаждением осуществляют зло и насилие, потому что им нравится это делать. Они оправдывают свой фантазм элементами Символического – картины мира, идеологии и морали того времени. Зло, возведенное в знак, легитимное зло, – это «добро», критерии моральности и аморальности релятивируются и снимаются. В таком случае Просвещение как проект критического разоблачения не срабатывает: некогда революционная освободительная сила правдивой информации ничего не меняет, знание не делает человека морально лучше, он и так всё знает, но его поведение больше не строится на этической рациональности, оно строится на желаниях по ту сторону разума и морали. Не действует даже эмоциональная этика, кордо-центризм православия оказывается не менее бессилен, чем кантианство: морали больше нет, ни морали как чувства, ни морали как гнозиса, – трангрессируют не порывы «сердца» и не рассудок, а чистый Танатос.
Значит, структурный психоанализ ставит перед собой более сложные задачи: не разоблачать Воображаемое, а менять само Реальное, работая с темными силами бессознательного чере символы и архетипы, то есть, менять структурированное по подобию Реального Символическое – язык культуры, язык гегемонии, если угодно, – саму гегемонию. Так как бессознательное структурировано, как язык, между Реальным и Символическим существует прямая связь: изменения одного приводит к изменению другого. Дефашизация – это работа не с воображаемыми историями. Это – работа с целостной и согласованной картиной мира, с эписистемой, с Символическим Реальным, в частности, с Символическим Реальным нацистского общества. Трансформации картины мира преставляют собой длительный процесс и начинаются с деконструкции коммуникативных цепочек: изменения транслируемых в медиа-повестке смыслов и ценностных приоритетов приводят к постепенной коррекции самих фантазмов. Этот опыт необходимо учитывать при пацификации и денацификации Украины: мы имеем дело с психоаналитической работой с Тенью на долгие годы вперед, с деконструкциями и реконструкциями архетипа, а не просто с сиеминутными нарративами медиа, с текущими имиджами, трендами, речевками, мемами. Если человек артикулирует себя через Другого, то в симптоматической психоаналитической работе мы имеем дело с «маленьким другим» его ближайшего окружения (petit а), в структурно-аналитической работе мы осуществляем препарацию самих идолов театра (перверзивного Отца, перформативного Большого Другого, нового божества постмодерного общества).
