- Не пьянее Макарова, когда ты его уводила. Сними, я сказал!
- Не буду!
- Ты знаешь, это извращение какое-то! Такая себе групповушка – втроем. Давай позвоним ему и пригласим к себе. Как раз и вы продолжите, и я кайфану, а?
- Что ты несешь!
Звук пощечины прозвучал слишком звонко, заглушив все остальные звуки. А потом перелился в его металлический смех. Логинов отпустил цепочку. Но только затем, чтобы обхватить ее саму. Сгрести в охапку, не дать закрыться в то мгновение, когда он навязал ей свой поцелуй – настойчивый, злой, жестокий. Она вырывалась, впервые за долгие годы сопротивляясь ему. Хватала его за руки, пыталась отвернуться и с отчаянием понимала, что все бесполезно.
Логинов повалил ее на кровать. Рванул белье так, что тонкое кружево затрещало, и гулко рыкнул. Расстегнул ширинку приспустил брюки и коленом стал раздвигать Алисины ноги, продолжая вторгаться языком в ее рот и кусать ее губы. Она кусалась в ответ, впивалась ногтями в спину, лишь сильнее распаляя его. Логинов схватил ее за запястья, завел их за голову и прижал в простыне. И теперь уже терзал ее шею, на которой остался тонкий красный след от цепочки. Пытаясь и ее распалить, как если бы это хоть что-нибудь изменило. Не менялось.
Он вошел в нее резко, сразу, заставив всхлипнуть, отчего сам почти зарычал. И именно этот рык – собственный рык – резко привел его в чувство.
«
Ник шумно выдохнул, приподнялся, взглянул в ее лицо, расцвеченное тенями от причудливого бра, горевшего над кроватью. А затем судорожно сжал зубы и скатился набок.
Не сказав ему ни слова, Алиса поднялась и ушла в ванную. Там зашумела вода. Потом все стихло, но она еще долго не возвращалась. А когда ложилась в постель, слышала его неровное хриплое дыхание. Накрылась с головой одеялом и думала только о том, чтобы поскорее уснуть. Чтобы скорее наступило утро, которое развеет этот кошмарный день навсегда.
***
Тишина раздражала. Алисе казалось, что все вокруг сговорились – двигаются бесшумно и молча. От беззвучного мира, окружившего ее, раскалывалась голова. Вчерашний день она провела в кровати. Окно оставалось зашторенным, не пуская слепящее глаза солнце в комнату.
Она глотала таблетки, не снимающие боль. Пыталась спать, но сон скорее напоминал болезненный бред, когда воспоминания смешиваются с фантазиями, а несбывшиеся мечты становятся реальными, словно все было в действительности.
Сквозь дрему она слышала, как ушел Никита. Дважды заходила Соня. Сидела рядом, иногда касаясь ее руки, будто проверяя теплоту кожи. В обед сунулась Лена, принесла бульон – тот простоял нетронутым до самого вечера. Кто унес чашку из спальни, Алиса не знала. Но когда проснулась среди ночи, на тумбочке ничего не было. Долго слушала дыхание Никиты. Не такое, как накануне. Тихое, ровное. К которому привыкла. От которого не хватало смелости отказаться.
Эгоистка.
Начало светать, когда она снова заснула, беспокойно, но без сновидений. С утра тишина раздражала по-прежнему. Хотелось закричать – до звона в голове, который сможет поглотить мучительную боль, разъедающую мозг.
Алиса заставила кричать радио. Теперь были звуки, отражающиеся от стен комнаты – Сара Хмель страдала с широко закрытыми глазами.
И в это мгновение ее помешательство нарушил Логинов. Он пришел из реального мира – с мокрыми волосами и уставшими глазами. И тихо сказал:
- Я думаю, для всех будет лучше, если ты откажешься от работы с «ArchSpace», и мы все-таки поедем в отпуск.
Алиса подняла на него взгляд. Красивый мужик. Умный, обеспеченный. Ее любит. Любит, черт возьми! Другие о таком мечтают, как о принце из сказки. Ей чего не хватает? Почему ей все время чего-то не хватает? Польских родственников, карьеры, собственных чувств, о которых давно забыла. Или разучилась чувствовать. И отчаянно хотела научиться снова.
Она помнила, всегда помнила тот день, когда согласилась стать его женой. О его чувствах знала давно. И честнее было бы отрезать все еще в самом начале. Не смогла, смалодушничала, первое время всерьез надеясь, что сможет сохранить друга – единственного друга теперь. Ник приезжал все чаще, зависая во Вроцлавских гостиницах ради одного ее выходного, когда они могли просто погулять. «Тебе полезно гулять», - повторял он и заставлял ее делать шаг за шагом – по направлению к нему. Как ребенку, который не умеет ходить, родитель протягивает руки и ждет этого первого шага.
Логинов так и не дождался. Незадолго до родов он сообщил ей о своем намерении остаться в Польше навсегда и жениться на ней. Получить отца для своего ребенка? Честно? Нет, не честно. Но Никиту она никогда не обманывала. И была бесконечно ему благодарна за эту его странную, болезненную любовь. Привыкала к нему. Иногда ей казалось, что она знает его всю свою жизнь. А на этом ведь можно построить семью? Это ведь уже немало?
