«…Я отношусь к переживаемому нами кризису гораздо серьезнее и вижу величайшую опасность. Но причина опасности не в дискуссии нашей, а в составе нашей партии и в том, что удержать диктатуру пролетариата в мирной обстановке – в крестьянской стране, при массовом напоре поднять уровень своей жизни и при нашей некультурности – требует от партии величайшего идейного единства и единства действий под знаменем ленинизма. А это значит, надо драться с Троцким».
Когда сердце Ленина остановилось, Троцкий был на отдыхе в Абхазии, в том самом дворце-санатории князя Смецкого, где так понравилось Феликсу.
Дзержинский был назначен председателем комиссии Президиума ЦИК по организации похорон вождя. Этот выбор не выглядел неожиданным. В мае прошлого года на похоронах убитого в Швейцарии советского полпреда Воровского из-за ошибок в организации были многочисленные жертвы. И тогда именно комиссия под руководством Дзержинского расследовала все обстоятельства и огрехи.
Ф. Э. Дзержинский и К. Е. Ворошилов у временного мавзолея В. И. Ленина на Красной площади. 27 января 1924 г. [РГАСПИ]
Для прощания с Лениным было решено построить на Красной площади временный мавзолей. Заказ на это получил известный архитектор Щусев. На работу ему дали всего три дня, отметив, что сооружение должно быть торжественным, но не вычурным, вписывающимся в архитектурный ансамбль Красной площади.
Опытный Щусев продумал проект всего за одну ночь и приступил к строительству. Это была ступенчатая пирамидальная конструкция с лаконичной надписью: «ЛЕНИН». В качестве основного материала использовали архангельскую сосну, а для декоративных элементов – черный дуб. В двух отдельных пристройках оборудовали вход и выход. Основную площадь внутри мавзолея занимал Траурный зал, куда и положили тело Владимира Ильича. Стены затянули красной тканью с черными полосами, на фоне которых расположили серп и молот.
Пропуск Ф. Э. Дзержинского на право беспрепятственного прохода в Мавзолей В. И. Ленина. 1924 г. [РГАСПИ]
Почти сразу же стало понятно, что Траурный зал слишком мал, чтобы вместить всех желающих проститься. К тому же постоянное скопление людей существенно повышало температуру в помещении и негативно влияло на состояние тела. Мавзолей ведь строили не только для прощания, но и для дальнейшего захоронения вождя.
Дзержинский отдал по телеграфу распоряжение об одновременных минуте молчания и траурном салюте по всей стране. Но народ всё шёл и шёл к мавзолею. Благо стояли морозы, и тело могло ещё выдержать какое-то время. А дальше у группы врачей возникла мысль о бальзамировании. Предложение одобрили. Появился новый проект: мавзолей должен был стать не только усыпальницей, но и архитектурным памятником, и трибуной для выступлений.
Параллельно с траурными мероприятиями, естественно, шли и кадровые. Председателем Совнаркома был избран Рыков. А его место в Высшем совете народного хозяйства с подачи Сталина предложено занять Феликсу. Это была громадная по масштабу и ответственности работа. Но одновременно и лестная оценка его организаторских талантов, заслуг в восстановлении и развитии транспорта, который теперь, как отмечалось, «без особых затруднений способен удовлетворять все предъявляемые к нему народным хозяйством требования».
Выписка из протокола № 14 заседания пленума РКП(б) от 31 января 1924 г. о назначении Ф. Э. Дзержинского председателем ВСНХ. 31 января 1924 г. [РГАСПИ]
А что же Троцкий? Председатель Реввоенсовета всё это время провёл на юге, к прощанию с Лениным как бы не поспевал, а когда собрался возвращаться, был обеспокоен слухами о возможном покушении на него. Дзержинский не стал исключать такую возможность и потому посоветовал: «Возвращайтесь не через Батум и не в своем вагоне, пусть он идет без Вас, а через, скажем, Новороссийск, в другом вагоне. Такая мера обманула бы врагов и дала бы максимальную гарантию. Прошу согласия… и уведомления на 3 недели вперед о сроке выезда для подготовки парохода и поезда». Конечно, Феликс знал, как дорог Льву Давидовичу его комфортный персональный вагон, как тяжело ему будет с ним расстаться.
– Ну что, Феликс Эдмундович, поздравляю, вы идете все дальше и дальше в историю, – такими словами встретил его Менжинский сразу после назначения.
– Это почему же, Вацлав?
– До этого вас чаще сравнивали с персонажами французской революции, а теперь уж разве что с Ноем? – с обычной своей скуповатой улыбкой пояснил Менжинский. – Там, в ВСНХ на Милютинском, именно такой ковчег и собрался, что называется, каждой твари по паре. Но только, в отличие от легендарных предшественников, плыть никуда не хотят. Разве что по течению. Я с этой конторой уже сталкивался. Распустил их там Рыков. Так что, право слово, не позавидуешь вам.
– Ну, с восстановлением водного транспорта у меня кое-какой опыт уже появился. Из ковчега и галеру можно сделать, – отшутился Дзержинский.
