В десяти метрах над землей дьявол ударил по тормозам и встал на месте, зависнув на свежем ночном ветру в пахнущих летом тенях, а тряпки-флаги встрепенулись в гвоздичном всполохе. Все еще стиснутый в прокопченной хватке демона, пучеглазый мальчишка хватанул первый глоток воздуха за последние полминуты и проорал «Стой» – без всякой на то нужды, ведь они и так остановились. Осознав это, мальчик вывернул голову до самого упора, чтобы уставиться через плечо на дьявола. На его лице было выражение, которое дети примеряют, притворяясь пострадавшими: дрожащая нижняя губа, загнанный взгляд и очевидно наигранная контуженная дерганость.
– Я не говорил! Я не говорил, что хочу в твой Полет. Я хочу только домой.
Дьявол изо всех сил постарался изобразить удивление.
– Ах, это? Этот наш моцион? Это разве Полет. Это только разогрев. Ты совсем в меня не веришь, дорогой друг. Это всего лишь быстро, но не блестяще. Настоящий аттракцион куда медленней и куда таинственней. Обещаю, тебе понравится. А что до желания попасть домой – прежде чем жаловаться, оглянись и посмотри, куда мы попали.
Вот так. Приструнил паршивца.
Они повисли в ночном воздухе над перекрестком, где дорога Святого Андрея пересекала Спенсеровский мост и Журавлиный холм. Под ними, парящими лицом примерно на юг, был лужок, где старые викторианские бани переделали в общественный туалет. Через траву диагонально тянулась широкая асфальтовая дорожка – от Спенсеровского моста к угольному складу «Уиггинс» дальше по дороге. Среди деревьев, окаймлявших открытое пространство, и стоял малоприметный вяз, вдоль которого бес и его сопротивляющийся груз недавно прокатились из верхнего мира в нижний. По левую руку по Графтонской улице ползла россыпь фар, всходя на склон долины между фабриками и пабами на одной стороне и раскинувшимся пустырем из земли и кирпичей, где десять лет назад стояли жилые дома – с другой.
Впереди и справа от них сиял паутинистый узел Замковой станции, в окружающей черноте к ней и от нее бежали нити света. Из многих разрушенных видов, которые могли предложить Боро, этот у дьявола был, наверное, самым любимым. Он с неугасающим теплом помнил замок, сменившийся вокзалом. Несколько сотен лет назад дьявол достал себе местечко в первом ряду для душегубительного предательства Генрихом Вторым своего закадычного приятеля Томми Беккета: король призвал будущего святого в Нортгемптонский замок, только чтобы застать его врасплох шемякиным судом со скорыми на расправу баронами в заседателях, которые на все голоса требовали голову архиепископа (а также его землю, хотя бес не припоминал, чтобы в данном случае кто-то из них произнес это вслух).
Еще у многозначительного Сэма О’Дая – это имя все больше приходилось ему по душе – славные воспоминания о замке остались из тех времен, когда дьявол стоял незримым одесную Ричарда Львиное Сердце и еле сдерживался от смеха, пока король зачинал свой крестовый поход – третий и, значит, один из главных контактов христианского мира с исламским, который задаст тон для многих уморительных выходок в будущем. Вспомнишь и вздрогнешь – ну разве не замечательно? И в этом же замке бесу выпала возможность посидеть на первом парламенте Западного мира – Национальном парламенте, созванном в 1131 году, и похихикать над тем, сколько неприятностей он вызовет. И лучше даже не спрашивайте о подушном налоге, так огорчившем Уолтера Тайлера и его крестьянскую армию в 1381-м. Из-за изощренной природы неприятностей, распустившихся вблизи от центра страны, это было одним из любимых мест для пикника дьявола – не только в стране англов, но и во всем 3D-мире.
Съежившись в нежных руках дьявола над распутьем, Майкл Уоррен взирал на знакомые по жизни улицы с выражением изумления и тоски. Ради ребенка дьявол исполнил сложный воздушный пируэт, вращаясь против часовой стрелки, чтобы продемонстрировать во всей красе поблескивающую ночную панораму. При неторопливом движении отвлекающий хвост из остаточных изображений сократился. Их взгляд с любовью блуждал по Боро – юго-восточному углу, который зодчие обозначали на своем игровом столе крестом из золота. Продолжаясь, Графтонская улица взбиралась на восток, к щурящимся огонькам кафетериев и магазинов, лежавших тиарой на Регентской площади. Затем, когда монарх демонов повернулся, в поле зрения появились параллельные асфальтовые колеи Семилонга, черепичные крыши с графитовым отблеском, венчающие ряд террас, спускающихся к тальвегу долины – дороге Святого Андрея и пойме реки, уложенной с дорогой бок о бок. Далее при ленивом обороте Майкл Уоррен и бес увидели темный травянистый простор Лужка Пэдди с никелевой ленточкой Нен, которая лежала на нем, отражая деревья в мутных глубинах, словно черные перепутанные обломки кораблекрушений.
