– Ну вот! Мы и вернулись туда, где я тебя нашел, и с твоей головы и кудряшки не упало. Спорим, ты уже начинаешь понимать, каким же славным парнем я могу быть, если захочу. А еще спорим, что ты переживаешь, как же отплатишь мне за чудесную экскурсию, на которой мы побывали. Ну, нимало не страшись. У меня для тебя на уме всего только небольшое порученьице. И будем квиты, как и порешили. Ты же помнишь наш уговор, правда?
Глаза малютки забегали, пока он по очереди обдумывал и отбрасывал маршруты побега. Так и видно, как у него в голове вращались миниатюрные шестеренки, пока он не пришел к обескураживающему выводу, что ему некуда бежать, чтобы дьявол не сцапал прежде, чем он сделает и три шажка. Все еще беспокойно пряча глаза, он нерешительно кивнул в ответ на вопрос беса.
– Да. Ты сказал, что если я тебе когда-то сделаю услугу, то ты возьмешь меня прокатиться. Но это блесть совсем недавно. А ты сказал так, будто мне не придется платить, пока не пройдет очень много времени.
Дьявол сочувственно хмыкнул.
– Думаю, ты вспомнишь, что я сказал, что ты мне сделаешь одолжение в дальнейшем, то есть в какой-то момент в будущем. Но дело в том, что именно туда тебя и заведет мое порученьице. В сорока годах с чем-то на запад, в следующем столетии живет человек, который мне не угодил. И я буду весьма благодарен, если ты устроишь для меня так, чтобы этот человек погиб. А конкретно я хочу, чтобы его грудину размололо в пыль. Я хочу, чтобы его сердце и легкие размазало в однородную кашу. Выполни для меня это простенькое задание – и я великодушно прощу все твои долги. Что скажешь на такое чу ́дное предложение?
Челюсть Майкла Уоррена упала, и он немо замотал головой, неуверенно попятившись от игривого Сэма О’Дая. Дьявол с сожалением вздохнул и сделал шаг к мальчику. Возможно, заметный вечный шрам на духовном животе наглядно убедит мальчика, что торг здесь неуместен.
В этот момент из-за спины демона прозвенел зычный голос дамы с каштанами:
– Не туда, голубушка. Иди ко мне. Не слушай, что тебе втюхивает эта старая страхолюдина.
Бес с негодованием развернулся к источнику такого некультурного вторжения. Теперь выпрямившийся возле дымящейся жаровни, сон или призрак розовощекой старой жучки твердо пронзил беса железными глазами. Разодетая в черные юбки, она носила фартук – тоже черный, с подолом, убранным разноцветными скарабеями и крылатыми солнечными дисками. Женщина была смертоведкой, и что-то подсказало дьяволу, что ее присутствие не сулило ничего хорошего касательно его намерений в отношении Майкла Уоррена. Она снова позвала, ни на миг не отрывая темных глаз-бусинок от архидемона.
– Умница. Обходи его и иди ко мне. Не бойся, голубушка. Он тебя не тронет.
Уголком левого красного глаза он заметил, как мимо в направлении угрюмого свечения жаровни просеменил мальчишка. Разгневанный, дьявол обратил на дерзкую рухлядь самый что ни на есть испепеляющий взгляд и заговорил с ней.
– О! Значит, не трону, вот как? Мне до септических глубин пищеварительной системы интересно, как же ты меня остановишь?
Глаза кумушки сузились. Из теней переулка позади нее робко выступила банда грязных и бездомных ребятишек – скорее всего, тех самых, которых он шуганул раньше, пока они с Майклом Уорреном отправлялись в полет. Когда смертоведка снова открыла рот, говорила она медленно и с холодной решимостью:
– Я смертоведка, голубушка, а мы знаем все древние средства. Блесть у меня средство и про тебя.
Показав из-за спины маленькую ручку, она швырнула на сереющую золу какую-то вязкую субстанцию. Потом извлекла из кармана фартука бутылек дешевых духов и опрокинула на жаровню ночного сторожа. Затхлый парфюм зашипел на раскаленных углях, где уже жарились рыбьи потроха, и дьявол возопил. Он не мог… а-а! Он не мог этого вынести. Аллергическая судорога пробрала его до самого существа, тряпки ощетинились, а его стошнило. Прямо как тот проклятый заклинатель в Персии – снова-здорово, вонючая Персия, – и, как и тогда, он почувствовал, как расползается самый его лик. Он закипел и расплылся в другое тело – гигантского бронзового дракона с завывающим трехголовым мужчиной на спине, – и фыркнул бычьей головой, опуская голову черного барана, и топотал, топотал, пока все дощечки вневременных Чердаков не затряслись, как солома, не заходили ходуном. Далеко внизу он видел улепетывающий клетчатый силуэт Майкла Уоррена, пока карапуз бежал прятаться в юбках смертоведки.
Он проглотил собственную вулканическую слюну, тошнота и мучительные терзания грозили расколоть его. Он закашлялся, и из человеческого носа хлынули сопли, черная кровь и месиво экзотических субатомных частиц, мезонов и антикварков. Дьявол знал, что не удержит эту форму и скоро разольется пирокластическим потоком грозности и горя. Он сосредоточил все восемь саднящих, набрякших глаз на съежившемся малыше, и голос – атомная бомба в соборе – разбил пять стеклянных панелей над Чердаками Дыхания:
– У НАС БЫЛ УГОВОР!
