На обеих его шкурах – и человеческой коже, и драконьей чешуе – высыпали гигантские волдыри с поверхностью, как у умирающих пузырей, и в них плавал спектр скользких бензиновых цветов, а затем они лопнули. На глазах теряя целое измерение, он истекал формой и структурой в эфир. Осознав, что сил достает только на плоское отображение, дьявол разъехался по швам и стал чудовищным северным сиянием, переливающимся паучье-ящеричным занавесом из света, который словно заполнил все ошеломительные чертоги эмпория. На пару мгновений казалось, будто им горели все доски и балки, и с каждого извивающегося языка пламени жгли его птицеедские глаза в прожекторных гроздьях, то красные, то зеленые – пожарные машины и двери газовых камер.
А потом от него ничего не осталось, не считая пары искр, умчавшихся на провонявшем рыбой ветерке по вечному холлу.
О, да разве Наверху все разговоры не только что о них – Мертвецки Мертвой Банде, их околачиваниях да приключениях вокруг вековечных сточных труб, знаменитых похождениях, за которые в награду получаешь ссадины, а не медали? Их же просто обожали в поганых канавах Элизия, разыскивали в четырех-пяти измерениях и почитали за кумиров мальчишки и девчонки всей когдаты и долготы этого блестящего занюханного столетия. Они – стайка юрких и чумазых зверушек, и куда ни глянь – везде, вдоль и поперек по миру, день-деньской носятся они.
Они заскакивали в сны младенцев и срезали через размышления писателей, были вдохновением и идеалом каждого тайного клуба и детектива Фонда детского кино, для всех книг, каждой Смелой Семерки, каждой Приключенческой Пятерки. Они были лекалом; они были образцом со своими страшными клятвами на плевках и тайными отметками на дорогах, подземными логовами и вступительными испытаниями – кстати говоря, известными своей суровостью: чтобы вступить в Мертвецки Мертвую Банду, нужно, чтобы тебя похоронили или кремировали.
Их главарем была Филлис Пейнтер – отчасти потому, что она сама так сказала, но и потому, что банда, где она состояла при жизни, могла похвастаться послужным списком и репутацией получше, чем компании, которые водили остальные. Хотя жила Филлис на улице Алого Колодца, ходила она в Девчонках с Комптонской – на голову выше, чем Зеленая Банда, Пацаны из Боро или прочие беспорточные команды. Очевидно, не потому, что отличались в драках. Скорее, потому, что чаще сперва думали, а потом делали, чего о мальчишках не скажешь. «Мы девчонки с Комптон, Мы девчонки с Комптон, Мы манеры знаем, Мы время не теряем, Нас уважает весь народ окрест, Мы поем, Мы пляшем, Мы во всем класс кажем, Потому что мы девчонки с Комптон!» Конечно, все это было давно, но на командование Филлис по-прежнему можно было положиться в случае беды.
Потому-то теперь, когда она стояла на безопасном расстоянии от строгой смертоведки и ее жаровни, глядя, как от важного демона летят клочки по закоулочкам, словно при несчастном случае на Ночь Гая Фокса, в ее поджатых губах и прищуренных глазах угадывалась толика мрачного удовлетворения. Вот жалко только, думала Филлис, что этот высокопоставленный дьявол скоро вовсе улетучится из видимого бытия. Если б от него остался хотя бы тлеющий колючий хвост, а лучше – череп с рогами, Филлис прибила бы его к призраку северных ворот Старого города. Тогда все шесть дюжин демонов, которых она считала всего лишь суровой и взрослой вражеской бандой, будут держаться от этого района Души подальше, поймут, что это земля чур-чура Мертвецки Мертвой Банды. И тогда из чертей в округе останутся только такие, как они, ее малой Билл и Красавчик Джон; как Реджи Котелок и Утопшая Марджори. Тогда они будут вдоволь играть допоздна, а вернее – довсегда, над дремотными днями в славной ветхой вечности.
Филлис уже свернула из дальнего конца длинного сонного джитти и прошла пол Ручейного переулка, когда заметила, что Майкл Уоррен больше не следует за ней. На миг она задумалась, стоит ли вообще трудов возвращаться и разыскивать его, в итоге решив, что, скорее всего, стоит. То, что он попал после смерти на Чердаки Дыхания и никто его не встретил, попахивает чем-то подозрительным, а то и вовсе даже мутный случай. Тут точно никогда не поймешь, но ясно одно – дело нечисто. Этот прыщ в пижаме мог оказаться кем-то важным, а если и нет, то хотя бы интересным разнообразием и потенциальным новобранцем. С этим на уме она свистала всех остальных членов команды, и они отправились перетряхивать непостоянный район в поисках посмертного малыша. Она с Биллом обыскивала память о лавках. Остальные трое обшаривали Чердаки на случай, если мелкий задумал играть с ними в прятки.
