Он изогнулся, вздыбив спину, как отвратительный кот, а все разноцветные лоскуты встали плоскими треугольниками, словно иглы игрушечного ежика. Инфернальный регент сплюнул и содрогнулся, и края его облика начали желчно сворачиваться рябыми сгустками расплавленно-белесого цвета – как на испорченной фотографии, покрытой фурункулами горящей магнезии. При контакте с тошнотворными парами от жаровни смертоведки как будто стало испаряться само существо дьявола, распадаясь на плотный и тяжелый газ в ворочающихся клубах, еще сохранявших форму существа, но с видом сложным и вспученным, как у цветной капусты. Словно от порыва газопровода, это трехметровое облако токсичного тумана вдруг выстрелило вверх, стало красно-зеленым столбом дыма в сотни ярдов высотой. Филлис, завороженная, несмотря на мерзость действа, наблюдала, как нависающие тучи словно связались в новую конфигурацию, такую огромную и сложную, что она не понимала, что видит.
Ох е-мое. Чтоб ее перевернуло, это же ужасно.
Это был гигантский дракон, по миллиону чешуек которого размером с сомбреро или цимбалы пробегали отблески аляповатых красного и зеленого цветов. На широкой спине ревущего и топочущего джаггернаута восседало развратно-голое существо, обладавшее, несмотря на ужасающий размер, пропорциями младенца или карлика. Позади хлестал змеиный хвост, хотя Филлис не могла понять, кому он принадлежит – разъяренному скакуну или наезднику. Она решила, что в конечном итоге они оба – одно целое. Головы наездника – а их было три – слева направо принадлежали взбешенному быку, остервенелому тирану-душегубу в рубиновой короне и черному барану с закатывающимися, как в течке, очами. В одном кулаке он потрясал железным копьем высотой с Эйфелеву башню, вымазанным толстым запекшимся слоем крови и экскрементов, словно он насадил кого-то от зада до мозга. На копье реял стяг – зеленый с красным рисунком: стрелами, завитками и крестами, – и терзаемый разгневанный бес ударил древком оземь со скрежещущим, завывающим возгласом. Хуже всего, на взгляд Филлис, были ноги твари, рассевшейся на призматическом дымящемся скакуне. Икры и лодыжки короля Ада жутким образом кончались розовыми хрупкими стеблями, из которых распускались перепончатые лапы какого-то чудовищного селезня. Перепонки, растянутые между пожелтевшими когтями, были неаппетитно-серые, с белыми бесцветными прогалами, словно от какой-то птичьей болезни, и Филлис стало тошно от одного взгляда на них.
Чердаки Дыхания сотрясались от топота дракона и нестихающего грома, издаваемого ужасающим копьем, которое раз за разом обрушивалось на деревянные половицы, пока Филлис не показалось, что мир Наверху со всеми снами, призраками и архитектурой провалится через огромную дыру в небесах в реальность объятых страхом смертных. С ее места – она сжалась за спиной Красавчика Джона и выглядывала между растопыренных пальцев – Филлис краем сознания отметила клетчатое пятно Майкла Уоррена, что пронесся к переулку откуда-то справа и под свой перепуганный вопль, растущий, как гудок приближающегося поезда, забился под вместительные черные юбки смертоведки. Филлис едва обратила на него внимание, не отрываясь от головокружительного зрелища, что нависало над ними, едва не задевая тремя головами стеклянный свод, накрывавший просторную аркаду.
Его гнев и боль было трудно лицезреть. Его пробрало великое содрогание, и существо то ли выкашляло, то ли сблевало через центральный, почти человеческий рот полыхающий поток огня, крови и дегтя наряду с другими, невообразимыми ошметками, что оставляли за собой кривые линии света, растворяясь в пустоте. Дьявол выглядел так, словно сейчас развалится, и больше того – сам об этом знал. Призвав, как надеялась Филлис, последние запасы сил и концентрации, он сосредоточил все свои мутные глаза – и быка, и барана, и завывающего тирана, и дракона, на котором они втроем восседали, – на маленьком мальчонке в пижаме, что как раз в ужасе выглядывал из-за черного балдахина бедра смертоведки. Демон указал на Майкла Уоррена когтистым перстом свободной от копья руки, и, когда он прокричал свое прощальное проклятие, раздался самый страшный звук, что слышала Филлис Пейнтер – и в жизни, и в смерти. Казалось, будто разом взлетает множество авиалайнеров или впало в бешенство стадо из всех слонов мира. Центральная коронованная голова изрыгнула великий клуб дыма, раскрыв огромный рот, и все как один Филлис и Мертвецки Мертвая Банда оторвали руки от глаз, которые только что прятали, и прижали к ушам. Но без толку – они по-прежнему слышали в точности что провозгласил дьявол малышу, мелко трясущемуся позади миссис Гиббс.
– У НАС БЫЛ УГОВОР!
