Судя по выражению на его четырех широких лицах, поддерживать даже это усеченное состояние было трудно. Издав последний оглушительный рев ненависти и разочарования, огромное видение распалось на несметные языки рождественского сияния, которое словно лизало все доски и балки Чердаков Дыхания, будто эмпорий занялся пламенем рассеивающегося образа вырождающегося беса. В каждой вспышке виднелся один и тот же узор: то ажурная и мельтешащая филигрань салатовых тритонов, то алые кружева смертоносных тарантулов. Множество ящериц или пауков разных размеров сплелись в самый безумный рисунок обоев, что только могла вообразить Филлис, повторяясь в каждом извиве пламени по гулкому пассажу.
А потом все кончилось, и выдохшиеся фейерверки беса с шипением угасли, оставив за собой в монументальном коридоре лишь вездесущую вонь надушенных рыбьих кишок и атмосферу оглушенного шока. Король-дьявол пропал.
Миссис Гиббс только качнула раз подбородком с тихим и деловым выражением удовлетворения, потом извлекла платок с нашитой на уголке пчелкой, чтобы стереть жир пикши с розовых пальцев. Она вежливо попросила Красавчика Джона и Реджи Котелка поднять уже не тлеющую, но все еще бьющую в нос жаровню и отволочь дальше по джитти, где та, если больше никому не приснится неделю-две, разложится на гомогенный осадок разума, из которого построены авеню и переулки Души, Второго Боро. Пока старшие мальчишки снова оборачивали ладони тряпками и с ворчаньем приступали к работе, смертоведка тщательно сложила рыбный платок и убрала в тот невидимый угол похоронного передника, из которого он появился. Приведя себя в порядок, она повернулась и рассмотрела повнимательней Майкла Уоррена, что все еще скрывался за черной Ниагарой ее юбок, несмотря на изгнание архидемона.
Филлис пока приходила в себя после событий последних минут. Ей пришло в голову, что, как бы ни был страшен гость из Ада, остерегаться всем следует этой розовощекой старушки. Смертоведок и при жизни иначе как внушительными не назовешь, но мертвыми они оставляли впечатление еще сильнее. Миссис Гиббс, когда Филлис, Майкл Уоррен и остальные оборванцы из банды подняли на нее взгляд, на фоне ослепительной сини над пассажем показалась пузатой черной кеглей в чепце. Она изучала блондинчика, пока тот отвечал неуверенным взглядом и переминался с ноги на ногу в пижаме, тапочках и сливовой клетчатой ночнушке, заляпанной чем-то желтым и серным – скорее всего, слюной демона.
– Значит, ты и блесть Майкл Уоррен, о котором я столько наслушалась. Не шаркай позади, когда я с тобой разговариваю, голубок мой. Выйди-ка сюда, рассмотрю тебя толком.
Карапуз нервно выбрался из-за смертоведки и встал перед ней, как и попросили. Его голубые кукольные глазки так и бегали – от миссис Гиббс к Филлис Пейнтер, потом к Биллу и Утопшей Марджори. Он смотрел на них, как на расстрельный отряд, – и ни слова благодарности за то, что его спасли от адского пламени и вечного проклятия. Когда он вернул опасливый взгляд к миссис Гиббс, попытался прибавить к нему обаятельную улыбку, но получилась скорее испуганная гримаса. Смертоведка как будто бы обиделась:
– Ни к чему меня бояться, голубок. Ну-ка, этот негодяй тебе что-нибудь сделал, покуда ты блесть в его когтях? Про какой такой уговор он сказал? Надеюсь, ты ничего не обещал этому дяденьке.
Новопреставленный ребенок переместил вес с одной клетчатой тапочки на другую, беспокойно мусоля пояс халата.
– Он скозлал, что прыткатит змейня и потом четвернет на смерcто, и вестьще скарал, что за слето я отрыдаю ему ужаслугой.
Ее Билл грубо фыркнул из-за разладившегося произношения мальчика, которое выдавало в нем новичка в Душе так же верно, как деревенский акцент выдал бы его в городе. Филлис отметила, что мальчишка Уоррен с тех пор, как она его видела в последний раз, сделал шаг назад в умении говорить осмысленно. Когда она вела его по Чердакам в джитти, где они теперь стояли, казалось, ему как раз попала в рот Лючинка и он начал говорить внятно, не коверкая каждую фразу в зачатке. Но, судя по нынешним стараниям, от зрелища экстраординарной истерики гигантского беса он растерял все, что умел. Слова летели вразброс, как спички из перевернутого коробка. К счастью, миссис Гиббс, благодаря работе на каждой стороне острого угла смерти, была не понаслышке знакома с дикцией недавно почивших и понимала лепет Майкла Уоррена с лету.
– Ясно. И что, свозил он тебя, как обещал, голубок? Куда летали, если не секрет?
Тут лицо мальчугана озарилось, словно взрослые только что попросили рассказать, какой аттракцион на ярмарке ему больше всего понравился.
– Он взвыл меня в нольч опятницы, к моему дому на родноге Андрея. Я удивидел себя, и я снова блесть жисвой!
